Еще большее количество констеблей вошло в комнату.
Покьюлей начал говорить всю правду, которую он только мог выдумать.
Зейн вообще ничего не говорил, но любезно улыбался (как он думал) все полицейским.
Квиллин обнаружил длинный сверток в форме трубки, который, казалось, вызывает огромный интерес у всех этих болтающих мошенников. Забрав его из охотно отдающих рук Покьюлея, он развернул его.
Чонси попытался подкупить констебля.
Полицейский Балигил, окинув его грубый недружелюбным взглядом, спросил:
– Американец, верно?
– Канадец, – ответил Чонси.
– Разберемся с этим в участке, – решил офицер Балигил. – И у кого из вас есть огнестрельное оружие?
Огнестрельное оружие? Оружие? После того, как никто не признался, Квиллин провел быстрый осмотр и в течение тридцати секунд нашел пистолет, свисающий с алебарда.
– По аккуратней там с отпечатками пальцев, – предупредил его офицер Балигил.
Макдоу бросил озлобленный взгляд на Чонси:
– Это ты во всем виноват.
– Ты дешевый лицемерный вор, – парировал Чонси.
– Будете обвинять друг друга в участке, – предложил им офицер Балигил, – куда мы отвезем всех вас. Пойдем.
Они сопротивлялись, но были вынуждены пойти, жалуясь друг на друга и выдумывая новую ложь для констеблей, которые практически не обращали на них внимания.
– Мы должны убедиться, что больше нет никого в здании, – обратился Балигил к молодому констеблю Тарви. – Осмотрим и другие комнаты вдоль.
Таким образом, Тарви занялся одной стороной коридора, а офицер Балигил другой, освещаю фонарями одну захламленную комнату за другой.
– Нет ничего кроме мусора, – сказал Тарви
– О, они будут иметь дело с нами, – ответил офицер Балигил. – Если все эти вещи краденные, то я не удивлюсь.
И, повернувшись, они увидели офицера Тарви, который двигал засов на закрытой двери.
– Что теперь, – произнес он. – Кто находится в комнате, запертой снаружи? Наверное, стоит взглянуть.
И офицер Тарви открыл дверь и посвятил своим фонарем, и не увидел ничего нового кроме мебели, старого хлама, сваленных в кучу доспехов (по правде говоря, не было смысла держать эту дверь запертой; но куда еще можно положить засов?)
– Пойдем, Тарви, – позвал его офицер Балигил.
И Тарви развернулся, не только не заперев ее, но и оставив открытой (засов которой теперь потерялся). Он и Балигил присоединились к другим констеблям и их заключенным.
Летом рассвет наступает очень рано в горной местности. Было далеко за полночь, когда Мини свернуло на А9, Воксхолл столкнулся с тем Дженсеном. Прошло уже два часа, как первые слабые линии света начали ложиться на горы на востоке, и как констебли расселись по свои велосипедам и с заключенными по четырем машинам и уехали.
В течение нескольких минут царила только тишина в залитых лунным светом руинах замка Макдоу. Оранжевая линия на горизонте восточных гор все росла и приобретала розовато-желтый цвет. Затем послышалось некоторое лязганье глубоко в недрах замка, и тяжело, стук за стуком начали подниматься, гремя сбруей шаги. Они остановились, когда достигли дворика, посмотрели налево и направо, поскрипывая при каждом движении.
Затем раздался голос Дортмундера:
– Они ушли.
Только тогда начали подниматься и вторые доспехи, как и первые, медленно и со звоном
(Эти два комплекта лежали на полу, припорошенные мусором, когда офицер Тарви освещал своим фонарем ту комнату). Вторые доспехи заговорили голосом Келпа:
– Могло быть и хуже
– Это оказалось хуже некуда, – ответил первый костюм. – Был Чонси с грандиозным обещанием в десять штук, драгоценности и вещи из его дома, и мы без денег на самолет.
– Я уже подумал об этом, – ответил второй костюм. – В то время, когда мы лежали там на полу. И я думаю, у меня есть замечательная идея.
– О?
– Послушай это. Мы подделаем угон самолета, но на самом деле мы… – и в этот момент энергичный голос нерешительно остановился, потому что второй костюм поднял свое металлическое лицо и смотрел в упор на второй костюм.
– Дортмундер, – произнесли вторые доспехи. – Что-то не так?
Вместо ответа первый костюм поднял покрытый металлом кулак и хорошо замахнулся, но вторые доспехи отскочили назад. Так что первый, закружившись, чуть было не упал вниз по лестнице. Восстановив баланс, он двинулся снова на второй костюм, который отступал назад:
– Дортмундер? Не будь таким. Ты будешь жалеть об этом, когда успокоишься.