Лицо Сима отражало горе и злость. Он тихо, будто про себя, бормотал ругательства, обещая конфедератам самую скорую и приятную во всех отношениях встречу с Гайдором и его соратниками. При этом Ленокс смотрел с таким возмущением вслед плоту Аландора, как будто тот сам выбрал свой путь и мог что-то изменить. Беззаботный и циничный хёллендолец привык легко относиться к жизни и невзгодам, во всём полагаясь на брата, хоть тот был старше всего на три года. Сейчас Сима обуревал целый ураган чувств — боль потери, жажда мести, безысходность, чувство вины перед семьёй. Впервые за свои 25 лет Илисим Ленокс осознал, что не во всём можно пойти судьбе наперекор. Никто и ничто не могло вернуть Аландора, как бы страстно ни желал этого Сим.
Повстанцы убедились, что их шансы прорвать осаду близки к нулю и перешли к исключительно оборонительной тактике. Дален приказал мятежникам беречь себя и стараться максимально долго удерживать последний рубеж. Силы островитян были чертовски малы. Никто уже не заговаривал об эвакуации штатских. Тог продолжил в краткие часы отдыха лично заниматься убежищем для Алисы и котов. Он хотел быть уверен, что девушка переживёт штурм и «прощальный привет» Семи ветров.
Андрис чувствовал, что положение крепости более, чем ужасающее. Он признавался себе, что не обладает спокойным мужеством воина или бесстрашием безумцев. Иначе не выбрал бы министерскую карьеру, столь мало уважаемую среди воинственных эрланов. Риту претило насилие, он не хотел лишать жизни других и желал сохранить свою жизнь. Почему это считается позорным?! Почему любить жизнь недостойно?! Наверное, именно потому, что сражения пугали его и перспектива нелепо погибнуть в пылу чужих баталий не привлекала, он лучше других понимал Алису. Но помочь ей, изменить положение не мог. Он старался хотя бы быть рядом с девушкой, поддержать её морально, хотя тут его и теснил комендант Тог. Глупец! Надеется занять место владетеля?! Андрису было смешно смотреть на потуги влюблённого хёллендольца.
Алиса же была рада обществу и Эрвиля, и Андриса. Она не хотела оставаться наедине со своим страхом и отчаянием. Она боялась не только смерти, но и расплаты за легкомысленное отношение к вере. Та самая геенна огненная, которой так часто стращали в пансионе, уже раскрыла свои объятия нечестивице. Лис повторяла наизусть вызубренные священные тексты, но была уверена, что теперь уже никакие молитвы не уберегут ее от страшной участи. Только жизнь давала какую-то отсрочку. Эрвиль убеждал, что всё ещё изменится в лучшую сторону, что повстанцам наверняка удастся прорвать осаду.
Редорт тоже видел страхи девушки. Ему импонировало её мужество: она не устраивала истерик, не требовала ничего невозможного, была готова разделить долю защитников крепости. Патрик знал, что остаётся только один-единственный шанс покинуть остров, к которому Дален пока не готов был прибегнуть.
Благословенный не опасался за собственную жизнь, он отдавал себе отчёт, что хёллендольское восстание может стать его последним приключением. Такой путь он выбрал сам, пользуясь той долей свободы, что оставили ему дан`айры. Орден учил сдержанности и жить по канону, ставя во главу служение богам. Хёллендолцы же не отличались особой религиозностью, и Патрику нравилось это. Он не боялся встречи с Гайдором, едва ли тот был несноснее Диксандирка, чьё земное воплощение активно изводило Редорта последние лет семь.
Девушку же занесло на остров волей случая. Как весьма опытный командир одного из крыльев, воздушного отряда повстанцев, Патрик видел, что даже летучей мыши не проскочить сквозь заслоны конфедератов. Мятежники были в западне.
Иногда Благословенный задавался вопросом, лжёт ли Эрвиль девушке или действительно наивно надеется на что-то. Редорта в принципе удивляли оптимизм и самонадеянность хёллендольцев, которые были склонны преувеличивать собственные возможности, а трезвый взгляд считать пораженческими настроениями. Молодой рыцарь был воспитан в других традициях.
Волей-неволей Редорту пришлось занять место Аландора, Дален не мог брать на себя решение всех вопросов, а Ленокс был слишком неопытен. Объявление о новом первом заместителе и втором лидере восстания было сделано на утренней летучке. Назначение Редорта не вызвало недовольства в рядах патриотов. И хотя он оставался для хёллендольцев чужаком, многие сознавали, что именно участие в сражениях Патрика препятствует быстрой победе конфедератов.