Выбрать главу

– Аааа… Вот они где, голубки, прикорнули… А их тут ищут, ищут…- Ядовито заметил он.

– Что стряслось?- Как будто пробуждаясь, томно спросила Калиа.

– Шампанское… Тосты… Шумное общество…- Как бы извиняясь, развёл руками медвежонок.

– Сейчас…- Вздохнув, Калиа поднялась.- Только, раз пришёл – уж и водой окатил бы…- Джакус взял ведро и набрал воды из огромной бадьи, стоящей в углу.

– Так и станьте рядом, чтоб воду зря не переводить…- Подмигнул он мне. Я хотел было возразить, что, дескать, меня уже окатывали – не так уж много удовольствия снова принять холодный душ… Но Калиа, опередив меня, прижалась, и, деланно томным голоском произнеся "Я готова…" – дико взвизгнула, когда вода полилась по нам рекой.

– Бррр…- Передёрнула плечами она, прижимаясь ко мне спиной. Джакус, не долго думая, набрал ещё ведро и, подкравшись к нам сзади, окатил снова – просто вылив воду нам на головы.

– Ты, разбойник!- Набросилась на него Калиа.- Отдай ведро!- И они сцепились за ведро, якобы пытаясь отобрать его друг у друга. Думаю, что, если бы они действительно хотели отобрать его – то наверняка разломали бы: столько дикой энергии демонстрировали оба. Наконец Калиа, тяжело дыша, сдалась:

– Ладно, разбойник… Забирай… Вот так все и издеваются над бедной слабой женщиной…- Добавила она, картинно всхлипнув. Джакус, снова набрав воды, протянул ведро ей:

– На. Плесни – и мы квиты.

– Два раза!- Сразу охотно ответила она, принимая ведро.

– Что делать…- Джакус, разведя руками, согласился. Под первое ведро он подставился с видимым удовольствием. Когда же подал ей второе – сжался, как будто холод пробрал его до костей, и начал демонстративно стучать зубами. Артист… Калиа, не долго думая, обернулась – и окатила водой меня. От неожиданности я едва перевёл дух.

– Коварству женщин – нет предела…- Развёл руками Джакус.- Коварство женщин – суть мудрость жизни!- Назидательно добавил он, подталкивая нас к выходу.- И вообще: коварству женщин – поём мы песню…- Высокопарно заключил он, подняв палец к небу, когда закрывал за нами дверь парилки.

– Сколько вас можно ждать?- Развёл руками, имитируя негодование, Борен, когда мы появились в бильярдной.- Тут уже давно усё налито…- Пояснил он, сделав ударение на последнем слоге.- И стынет…

– Да вот – разнимал…- Оправдывался Джакус.- Дрались на вениках…- Виновато добавил он. Присутствующие грохнули. Даже тихая, скромная Ирен – и та стояла, мило улыбаясь. Лидочка, прыснув, тут же спохватилась, и, с трудом подавливая смех, улыбалась как-то исподлобья – будто поглядывая, не обидит ли этим меня.

– Хорошо сказал…- Утирая слезу, одобрил Борен.- И, главное – свежо…

– Старался…- Развёл руками Джакус.- Меня в детстве учили: всегда говорить только правду…- Будто оправдываясь, тихо добавил он, чем вызвал новый взрыв хохота.

– Ладно, будет вам, словоблуды…- Смеясь, подвела черту Калиа и, взяв бокал, поинтересовалась:

– За что пьём-то?

– За всё хорошее…- Нерешительно предложил Борен.- И чтоб оно не кончалось…

– А я бы выпил за женщин.- Задумчиво произнёс Джакус.- Одна из них сломала мне нос, другая – восстановила… А потом, в течении вот уже почти целой ночи, я обнимался по очереди с обеими… В промежутках – обнимая иных, не менее привлекательных… Благодать…- Мечтательно заключил он, разглядывая бокал на свет.

– Одно другому не противоречит,- Подытожил, пытаясь пересилить общий смех, Борен.- Итак – за хорошеньких женщин!- Уместно заключил он, предварительно обведя глазами собравшихся – будто бы убеждаясь, что плохоньких здесь не было.

– Прозит!- Взметнул свой бокал Джакус.

– Прозит!- Вторя ему, тем же жестом ответил Карой.

– Прозит!- Встав, подняли бокалы и остальные.

– За женщин джентльмены пьют стоя…- Виновато кряхтя, будто бы с трудом поднимаясь, встал рядом Джакус. Встал и я. Пили долго, маленькими глоточками – будто бы растягивая удовольствие. Сговорились, что ли?

– Мальчики, это – что, сегодня последний тост за женщин?- Ядовито спросила Ами. Большинство, прыснув прямо в бокалы, быстро допили. Только Борен с Джакусом, стоя друг против друга, невозмутимо дотянули до конца.

– Главное в отношениях с женщинами – степенность и умеренность…- Назидательно подняв палец к небу, степенным баском произнёс, ставя пустой бокал на стол, Джакус.

– Именно! Понимает товарищ…- Поддержал его Борен.- Ну, что – пора и торт познать?- Садясь, предложил он. Возражений не было. Ножа – тоже. Борен, нажав на кнопку, длинно позвонил. Девчушка прибежала не очень сразу, но запыхавшаяся и покрасневшая. В одной комбинашке.

– Что?- Едва ли не одними глазами виновато спросила она.

– Нож…- Тщательно двигая губами, как бы для лучшего восприятия, ответил Борен.- И – в следующий раз одеваться не обязательно…- Добавил он тихо, окончательно вогнав девчушку в краску.- Вот уж не знаешь, где и кому помешаешь…- Озадаченно развёл руками он, когда хозяйка умчалась за ножом.- Так… Пить – вдоволь, есть – есть что… Посуда – в наличии…- Окинул он стол, когда она вернулась.- Больше будем не беспокоить…- Склонив голову набок, тоном соучастника сообщил ей он. Девчушка, застенчиво улыбаясь, покинула помещение.

– Кто будет нарезальщиком?- Борен обвёл присутствующих взглядом, полным мольбы о помощи.- А то у меня вечно все куски разные получаются… И, что самое обидное – самый большой – себе… А потом – одышка…

– Бедненький…- Посочувствовала ему Инга.- Ну – давай, я. Будем надеяться, что получится…

– Почти скальпель…- Невинно заметил Джакус, поглядывая на длинный, дюймов на тридцать, нож.

– Надо было тебе позавчера принести с собой такой инструмент.- Разглядывая кинжал, ядовито заметила хирургиня.

– Ззз…зачем?- Сделав испуганное лицо, поинтересовался Джакус.

– Язык…- Инга сделала паузу, рассматривая, с какой бы стороны приступить к торту,-…подрезать…- Закончила фразу она, уже больше думая о процедуре разрезания. Джакус, не найдя, что ответить, демонстративно прикусил кончик языка. Было весело. Люди улыбались. Всё было, будто бы, совсем хорошо… Одна только мысль мучила меня: кто за всё это заплатит? На столе было снеди – примерно на две среднемесячных среднеункарских зарплаты. Сама баня тоже не оставляла особых иллюзий в отношении того, во что обходится её строительство и содержание. Нет, ну Скрент мне платил прилично и я бы вполне мог такое себе позволить. Раз-другой в году. Но здесь… Было как-то неуютно от этого праздника в полуразрушенной стране. Пира во время чумы…

– Не вешай на себя проблемы всего мира, летописец…- Шепнул мне, незаметно подойдя сзади, Борен.- Не ровен час – не сдюжишь… Живи своей жизнью. Как все. Мазохизм – это ещё не добродетель…

* * *

Так всё и текло понемногу своим чередом. Шампанское, закуски, биллиард… Вы когда-нибудь наблюдали за играющими в биллиард голыми женщинами? Я наблюдал. И мне понравилось. Им, по-моему, тоже. Теперь я уже вёл себя, почти как завсегдатай: что бы ни вытворяли женщины, у меня это вызывало лишь довольную – их шалостями – улыбку, или – просто живой интерес. Интересная деформация сексуальности… Или, может, когда слишком много голых женщин – это уже не сексуальность? Это – обыденность? Как на пляже?…

Странно, но… я заметил, что люди, кажущиеся мне нормальными, обычно везде, и – легко и просто говорят о том, что их действительно, на самом деле, волнует. При этом – не заботясь особо о том, насколько это уместно или приемлемо в том или ином обществе или в том или ином месте. Им достаточно просто наличия собеседника, желающего поддержать тему… Так было и здесь. Может, так и надо?

Говорили в ту ночь о многом – всего не упомнишь. Место и состав располагали, в общем-то, говорить и о женщинах. Думаете, хоть слово о них было сказано? Ничуть не бывало. Ну, кроме тостов и шуток, конечно… Где, юродствуя, каждый изгалялся, как умел… Но серьёзно говорить о женщинах никто не пробовал… Может, потому, что о них просто вредно говорить серьёзно?