– Это куда же вы несете?
– А вам что за дело? – сипло сказал сотрудник.
– А то, что материальные ценности надо выносить через проходную. И по пропуску.
– А может, он у меня есть, пропуск. А так мне короче.
– А есть, так покажите, – с нарастающим отвращением к диалогу потребовал Пец.
– Чего-о? – Мужчина взглянул, будто примериваясь. – Да кто ты такой?
– Директор новый. Так как насчет пропуска?
– Директор… – В голубых глазках Сотрудника возникло смятение. Какой-то миг он колебался, не свалить ли ему Пеца ударом кулака и не кинуться ли в бег. Но – понял, что влип, раскис лицом и голосом. – Товарищ директор, так я ж… так мне же разрешили…
– Ну, ясно! – Теперь и у Валерьяна Вениаминовича был такой вид, что сам того и гляди врежет. – Поворачивай. Неси обратно, ну!
Мужчина понуро брел впереди, бормотал: «Вот тебе и на… так ведь я же ж в первый и последний раз!..» Пец шагал за ним молча, только в уме матерился так густо, как не приходилось с военных времен. «Ну, начинается научная работенка, и в бога, и в душу, и в печенку!.. С первым успехом, товарищ член-корреспондент: несуна поймал, распро…! Засужу шельмеца, чтоб другим неповадно было. Ах, не следовало соглашаться на директорство! Завом теоретического отдела или там замом по науке – это пожалуйста. А ведь теперь надо быть и недреманным оком, и погонялой, и пробивным дядькой – кем угодно, только не мыслящим исследователем».
– Иди, не озирайся! – рыкнул он на Сотрудника, который оглянулся, хотел что-то сказать. – Как фамилия, кем работаешь?
– Ястребов я, механик-монтажник. Я ж, не на продажу, товарищ директор! – запричитал тот сипло. – Я ж для себя… И он списанный, этот кабель, еще от авиаторов остался. В конце концов, я мог и иск предъявить, мне советовали: разве для того я отвалил семь сотен за телевизор, чтобы он из-за вашего Шара ничего не показывал? У соседей через два двора показывает, а у меня ничего. Вот и хотел нарастить антенну, отвести ее в сторону…
«Хм, еще один фокус Шара: радионепрозрачность. С чего бы?…»
– Где живешь?
– Да вон там, на Ширме, – обернувшись, указал вдоль тропинки механик. – А телевышка как раз за Шаром.
«Это непонятно. В Шаре пространство как пространство, вышка остается в пределах прямой видимости, радиоволны должны проходить. Ну, в пути до центра Шара они сокращаются – так ведь затем удлиняются, все симметрично. Или там в глубине есть что-то, что отражает?… Непохоже».
Дальше шли молча, все внимание отнимала дорога: путь преграждали многочисленные трубы, выложенные в разных направлениях, выгнутые, сваренные. Так они приблизились к сарайчикам, которые оказались не такими и маленькими: полутораэтажные строения с арочными крышами. «Ремонтные ангары для легких самолетов», – понял Пец. Из ближнего донесся визг циркулярной пилы, из соседнего – стук движка; там вспыхивали голубые блики сварки.
За ангарами находился двухэтажный дом, который издали казался ярко-оранжевым; он был из красного кирпича. Крышу его венчала метеобашенка с флажком и стрелкой ветроуказателя. Флажок висел на нуле, только изредка колебался. Площадка перед домом была заставлена контейнерами, ящиками, снег истоптан.
Пец остановился, огляделся: окрестность отсюда заваливалась равномерно во все стороны. Над головой висела тьма с сумеречно серыми краями.
Механик Ястребов стоял рядом, опустив голову, – переживал. Валерьян Вениаминович задумчиво глядел на него. Тот поднял глаза, криво усмехнулся: мол, что ж, теперь воля ваша.
– Ладно, – молвил Пец, – отнесите кабель на место, и на первый раз все. Не вас пожалел, не хочу с этого начинать. А еще замечу – безусловно, под суд. И это припомню. Ступайте.
– Спасибо, ой, спасибо вам… не знаю, как вас?
– Валерьян Вениаминович.
– Ой, спасибо. Валерьян Вениаминович! Да я ж никогда и ничего!..
Механик радостно направился к ангару. А Пец, смеясь в душе над собой: сибарит, ушел от скандала, нервы свои пожалел… – вошел в здание.
В коридоре первого этажа гуляли сквозняки, пахло маслом и горелой изоляцией; где-то гулко били по железу. На втором этаже было чище, уютней. Обшарпанные дермантиновые двери украшали новенькие таблички: «Бухгалтерия», «Главный энергетик», «ПКТБ», «Директор» (Пец подергал двери: заперты), «Отдел снабжения». Из-за последней двери слышался нестройный гул.