«Груз», перенесший голод, болезни и давку в корабельных трюмах, доставлялся — кости да кожа, покрытые лохмотьями, — на площадь, но раньше африканцев проводили по улицам колониального селения под звук волынок. Тех, кто от слабости не мог волочить ноги, подкармливали в портовых бараках, перед тем как показать покупателям; тех, кто был болен, бросали умирать прямо /121/ у причала. Рабы продавались за наличные или в рассрочку до трех лет. Суда возвращались в Ливерпуль, взяв на борт различную продукцию тропиков. В начале XVIII в. три четверти всего хлопка, который обрабатывала английская текстильная промышленность, шли с Антил, хотя позже его основными источниками стали Джорджия и Луизиана. В середине века в Англии работало 120 сахароочистительных заводов.
В те времена англичанин мог прожить примерно на 6 фунтов стерлингов в год; работорговцы Липерпуля получали ежегодно доходов более чем на 1100 тыс. фунтов стерлингов, если считать только выручку, поступавшую с островов Карибского моря, и не принимая в расчет дополнительную торговую прибыль. Десять больших компаний контролировали две трети товарооборота. Ливерпуль строил новые усовершенствованные причалы, так как торговый флот усиленно пополнялся судами, причем все более грузоподъемными и с более низкой осадкой. Ювелирных дел мастера предлагали «цепочки и серебряные ошейники для негров и собак», элегантные дамы появлялись в обществе с обезьянкой в кружевном платьице и с рабом-негритенком в тюрбане и шелковых шароварах. Один тогдашний экономист характеризовал работорговлю как «главный и основополагающий принцип всего бытия, как основную пружину механизма, приводящую в движение все шестерни». Множились банки в Ливерпуле и Манчестере, Бристоле, Лондоне и Глазго; страховое агентство Ллойда наживалось на страховании рабов, судов и плантаций. Чуть ли не с первых выпусков «Лондон газетт» публиковала объявления о том, что беглые рабы должны быть доставлены в компанию Ллойда. Капиталы, сколоченные с помощью торговли неграми, легли в основу строительства большой сети железных дорог на западе и породили такие промышленные предприятия, как, например, шиферные фабрики в Уэльсе. Накопление капитала в трехсторонней торговле — товар, рабы, сахар — сделало возможным изобретение паровой машины, ибо Джеймса Уатта субсидировали дельцы, которые разбогатели именно на торговле рабами. Это подтверждает Эрик Вильямс в своем документальном труде, посвященном данной теме.
В начале XIX в. Великобритания стала инициатором антирабовладельческой кампании. Дело в том, что английская промышленность уже стала нуждаться в мировых рынках с большей покупательной способностью, и этому /122/ должно было способствовать распространение системы заработной платы. Но после установления оплаты труда в английских колониях Карибского моря бразильский сахар, по-прежнему производившийся руками рабов, стал весьма успешно конкурировать с английским из-за своих низких цен[42]. Британская армада бросилась топить суда работорговцев, но торговля неграми продолжалась и даже возрастала, дабы удовлетворять потребности Бразилии и Кубы. Если английский корабль настигал пиратское судно, рабов выкидывали за борт, а англичан встречала лишь вонь в трюмах, раскаленная топка да капитан, хохочущий на палубе. Опасности морских перевозок подняли цены на рабов и несказанно увеличили доходы. В середине века работорговцы давали одно старое ружье за каждого здорового и сильного негра, которого они потом продавали на Кубе более чем за 600 долл.
Маленькие острова Карибского моря значили для Англии несравненно больше, чем ее северные колонии. Барбадосу, Ямайке и Монтсеррату было запрещено производить у себя даже иголку или подкову. Положение в Новом Свете было совершенно иным, что облегчило его экономическое развитие и обретение политической независимости.
Надо сказать, что работорговля в Новом Свете дала большую часть тех капиталов, которые способствовали промышленной революции в Соединенных Штатах Америки. В середине XVIII в. суда северных работорговцев вывозили из Бостона, Ньюпорта или Провиденса бутыли с ромом и доставляли к берегам Африки; в Африке ром меняли на рабов, рабов продавали на островах Карибского моря, а оттуда везли патоку в Массачусетс, где ее очищали и превращали, завершая этот круговорот, в ром. Лучший антильский ром «Вест-индиан рум» производился не на Антилах. Нажитые работорговлей капиталы братьев Браун из Провиденса были вложены в литейное производство, на котором и отливали пушки для генерала Джорджа Вашингтона во время Войны за независимость[43]. Сахарные плантации островов Карибского моря, сделавшись зоной тростниковой монокультуры, стали не только /123/ центром ускоренного развития «тринадцати колоний» благодаря работорговле, способствовавшей подъему кораблестроения и сахароперегонной промышленности Новой Англии. Они превратились также в огромный рынок потребления пищевых продуктов, древесины и различного оборудования для сахарных заводов, что влило животворные силы в сельское хозяйство североатлантической зоны и в рано появившееся там мануфактурное производство. Суда, построенные на верфях северных колоний, доставляли в Карибский регион свежую и копченую рыбу, зерновые, бобы, муку, масло, сыр, лук, лошадей и быков, свечи и мыло, ткани, сосновые и дубовые доски для ящиков под сахар (на Кубе появилась первая в испанской Америке механическая пила, но на острове уже не было своей промышленной древесины), а также бочарные доски, обручи, рамы, металлические кольца, гвозди.
Так происходило это гигантское «переливание крови». Так развивались нынешние развитые страны и так закреплялась слаборазвитостъ стран слаборазвитых.
Радуга — путь возвращения в ГвинеюВ 1518 г. лиценциат Алоисо Суасо писал Карлу V из Санто-Доминго: «Напрасны опасения, что негры могут взбунтоваться; на португальских островах иные вдовы преспокойно живут, имея по восемьсот рабов; все зависит от того, как с ними обращаться. По своем приезде я обнаружил, что некоторые негры ленятся, а иные бежали в горы; я велел избить одних, отрезать уши другим, и больше никто не ропщет». Четыре года спустя вспыхнуло первое восстание американских рабов; рабы Диего Колона, сына открывателя Америки Колумба, первыми подняли мятеж, который кончился тем, что их повесили на территории инхенио[44]. Затем происходили восстания на Санто-Доминго, а после этого на других сахарных островах Карибского моря. Через пару столетий после восстания рабов Диего Колона негры на другом конце того же самого острова бежали в горные районы Гаити и там, в горах, возродили свой, африканский, образ жизни: выращивали свои плодовые культуры, поклонялись своим богам, чтили свои обычаи. Радуга до сих пор служит для народа Гаити указателем пути домой, в Гвинею. На корабле под белыми парусами... В нидерландской Гвиане за рекой Курантин /124/
уже три века существуют общества «джукас», потомков негров, бежавших в леса Суринама. В этих поселениях «сохраняются святилища, похожие на те, что есть в Гвинее, и живы те танцы и обряды, которые напоминают танцы жителей Ганы. Используется перекличка барабанов, очень сходная с языком барабанов Ашанти»[45]. Первое крупное восстание рабов Гвианы произошло 100 лет спустя после бегства «джукас», и голландцы снова заняли плантации и сожгли на медленном огне вождей рабов. Но еще до ухода «джукас» беглые рабы из Бразилии создали негритянское королевство Пальмарес на Северо-Востоке Бразилии и успешно отражали на протяжении всего XVII в. натиск дюжин военных экспедиций, то и дело направлявшихся против них голландцами и португальцами. Штурм за штурмом тысяч солдат разбивался о тактику партизанской войны, делавшей неуязвимым — до 1693 г. — обширное прибежище негров. Независимое королевство Пальмарес — призыв к мятежу, знамя свободы — было организовано «наподобие многих государств, существовавших в Африке в XVII веке»[46]. Окруженное густыми лесами, оно простиралось от поселений Кабо-де-Санто-Агостинью в Перпамбуку до северных областей по берегам реки Сан-Франциско в Алагоасе и равнялось одной трети территории Португалии. Главный вождь избирался среди самых ловких и умелых, короче говоря, царствовал человек, «имевший наибольшие заслуги и авторитет в военных делах и правлении»[47]. В эпоху расцвета всемогущих сахарных плантаций Пальмарес был единственной областью Бразилии, где выращивались самые разные сельскохозяйственные культуры. Основываясь на собственном опыте или на опыте своих предков, возделывавших землю в саваннах или тропических джунглях Африки, негры сажали маис, сладкий картофель, фасоль, маниоку, бананы и т. п. Недаром уничтожение этих культур прежде всего было предписано колониальным войскам, стремившимся вернуть в рабство людей, которые пересекли океан с цепями на ногах и бежали с плантаций.