Макуэйн встал из-за стола.
– Пора передавать погодную сводку. Простите, не могу больше разговаривать.
Ближе к обеду в шлюзе его купола возникла Райбис Ромми, нагруженная кастрюлями, тарелками и тщательно упакованными свертками. Когда он открыл ей, девушка молча прошла в кухонный сектор и сбросила всю кучу разом; два свертка соскользнули на пол, и ей пришлось за ними нагибаться.
Сняв шлем, она сказала:
– Рада снова вас видеть.
– Взаимно.
– Тако готовятся примерно час. Потерпите?
– Конечно.
– Я вот тут думала… – начала Райбис, разогревая масло на сковородке. – Нам надо съездить на отдых. У вас еще остался отпуск? Мне должны две недели, но из-за болезни все осложнилось. В смысле, я энную часть истратила на больничный. Боже, они отстригали мне полдня в месяц – лишь за то, что я не могла работать с передатчиком. Представляете?!
– Приятно вас видеть окрепшей.
– Я в порядке, – отозвалась девушка. – Черт, фарш забыла. Дрянь!
И она уставилась на Макуэйна.
– Схожу к вам, принесу, – сказал он в конце концов.
Она присела.
– Он даже не разморожен. Забыла начисто. Только сейчас дошло. Хотела утром его вытащить из морозилки, но мне надо было закончить несколько писем… Можно сейчас пообедать чем-нибудь другим, а тако оставить на завтрашний вечер.
– Ладно.
– И еще я хотела вернуть вам чай.
– Я же принес всего четыре пакетика, – напомнил Макуэйн.
Девушка смутилась.
– Я думала, это вы мне принесли ту пачку «Утренней грозы». Откуда тогда она у меня? Наверно, доставщик занес. Мне нужно немного посидеть. Не могли бы вы включить телевизор?
Он включил.
– Я тут смотрю один сериал, – сказала Райбис. – Ни одной серии не пропустила. Мне нравятся сериалы про… ну, надо рассказать вам, что там успело произойти, раз уж мы будем смотреть.
– А можно не смотреть? – спросил он.
– Ее муж…
Она свихнулась, подумал он. Нет, она просто мертва. Тело выздоровело, разум погиб.
– Мне нужно кое-что вам сказать, – начал Макуэйн.
– Что такое?
– Вы…
Он осекся.
– Мне очень повезло, – проговорила Райбис. – Я сделала невозможное. Вы еще не видели меня в худшие дни – я сама этого не хотела. Из-за химиотерапии у меня наступили слепота, глухота и паралич, а потом начались припадки; теперь еще много лет надо будет принимать поддерживающие дозы. Но тут ведь ничего страшного, правда? Жить на поддерживающих дозах. Могло быть и хуже. Ну и вот, ее муж потерял работу, потому что…
– Чей муж? – спросил Макуэйн.
– Да по телевизору. – Привстав, она взяла его за руку. – Куда бы вы хотели поехать в наш отпуск? Мы заслужили награду, черт побери. Мы оба.
– Наша награда в том, – сказал он, – что вы теперь здоровы.
Девушка, похоже, не слушала его; ее взгляд не отлипал от телевизора. Тут он осознал, что на ней по-прежнему темные очки. И ему вспомнилась песня, которую Фокс пела на Рождество, для всех планет – самая нежная, самая незабываемая из песен, родившихся из лютневых партитур Джона Доуленда.
А Райбис Ромми говорила и говорила:
– …платили ему хорошо, но все вокруг плели интриги – сами знаете, как бывает в офисах. Я однажды работала в офисе, где… – Она запнулась. – Не могли бы вы подогреть воды? Я бы выпила немного кофе.
– Хорошо, – сказал он и включил конфорку.
Нечаянные воспоминания о смерти
Проснувшись утром, я ощутил в комнате октябрьский холод – словно времена года научились читать календарь. Что мне снилось? Самонадеянные фантазии о любимой женщине. На психику давит непонятный груз. Я произвел мысленную ревизию: все, в принципе, идет как надо, месяц обещает быть удачным. Откуда тогда тянет холодом?
«Ну и дела! – вспомнил я. – Ведь сегодня выселяют Чистюлю.»
Чистюлю никто не любит. Она сумасшедшая. Ни с кем ни разу не обменялась ни словом, ни взглядом. Если кто-нибудь спускается по лестнице, а она идет навстречу, обязательно молча развернется и скроется в лифте. Зато остальным приходится дышать парами лизола. Неведомая фантастическая зараза проникла к ней в квартиру, вот она и поливает ее лизолом. Какого черта! – думаю я, наливая себе кофе. – Хозяева запросто могли выселить Чистюлю еще ранним утром, пока я спал и смотрел самонадеянные сны о любимой женщине, которая меня бросила. Как бы не так. На самом деле мне снилась нелюбимая соседка и чиновники, стучащие в ее дверь в пять часов утра. Новые хозяева – большая фирма-застройщик. Такие всегда приходят на рассвете.