— Разумно, — ответил, подумав, и прибавил скорости.
Я выудила аптечку из багажника, нашла антисептик и бинт, вытащила стекло, стиснув зубы, обработала, тихо пища и стараясь не заплакать от резкой боли, перехватывающей дыхание, кое-как замотала руку и ногу и справилась аккурат перед въездом в коттеджный посёлок, где находился его дом. Из машины вышла сама, но не успела проковылять и нескольких шагов, как он подхватил меня на руки и донёс до крыльца. Открыл дверь и поморщился, услышав, как рыдает дочь. Я тут же понеслась наверх, прихрамывая, зашла в комнату, а Инга шумно выдохнула:
— Слава Богу!
— Ева, милая, а ты чего ревешь? — спросила весело. Она подняла личико от подушки, затихнув, а потом заревела ещё горше, протянув ко мне руки. — Да ладно тебе, — фыркнула, садясь на кровать. Она тут же перебралась ко мне на колени, а я тихо запела колыбельную, которую никогда не пели мне, и долго гладила ее по голове, пока она, наконец, не перестала всхлипывать и крепко заснула.
Повязка на руке сползла и напиталась кровью, пальцы онемели, я замолчала и гадала, как бы половче переложить ребёнка, как в комнату зашёл Вадим. Я смутилась, сообразив, что он все это время стоял за дверью и слушал мои подвывания, неловко поднялась, когда он переложил Еву, и развела руками:
— Разговора не вышло, — Вадим тихо хмыкнул, укрыл ее, а я заторопилась вниз, но он догнал меня ещё у лестницы. — Это не специально. Завтра заеду ненадолго, поговорим и сразу уеду.
— Инга ждёт внизу с аптечкой.
— Да нормально, ничего не болит, — отмахнулась беспечно, развернулась и пошла вниз, украдкой вытерев со лба испарину, — вызову такси, подожду на улице.
— Во-первых, такси прибыло, — услышала голос Эмира с кухни, — во-вторых, ковыляй сюда.
Я поморщилась и пошла на голос, плюхнувшись на подготовленный стул, а Инга занялась моей рукой.
— Вадим успел рассказать, — сказал хмуро, — больше я тебя слушать не буду.
— Вообще-то, это ты на меня работаешь, — буркнула недовольно.
— И очень не хочу, чтобы это внезапно прекратилось. Я бы даже сказал, скоропостижно.
— А дома он такой же вредный? — спросила у Инги, а она хитро улыбнулась вместо ответа. Я закатила глаза и откинулась на спинку: — Понятно, значит, отыгрывается.
Эмир хохотнул и отвесил мне лёгкую оплеуху, едва коснувшись затылка ладонью. Инга закончила с рукой и приступила к ноге, сев на пол, но тут же поднялась, хохотнув:
— Для начала, ее неплохо было бы помыть.
— Да, мам, — вздохнула, поднимаясь.
Добрела до гостевой ванны на первом этаже, зашла в душевую и включила воду, пытаясь отмыть ноги о плитку.
— Ева так же моет, — фыркнул Вадим рядом. — Давай сюда, инвалид.
— Так сойдёт, — буркнула в ответ.
— Я тебя сейчас в раковине утоплю, — рыкнул негромко, я передала ему душ и согнула ногу в колене. — Почему обязательно надо дожидаться угроз?
— Потому что совершенно не ясно, с чего вдруг ты такой добренький.
— Вышел следом за вами из ресторана, — начал нараспев, осторожно обмывая рану, — хотел ему башку проломить, но увидел то, что привело в чувство. Давай вторую, — я неловко наступила на порезанную ногу и задрала другую. — А потом тебя чуть не грохнули у меня на глазах.
— Так это из жалости? — усмехнулась ядовито. — Тогда понятно, но ты перебарщиваешь.
Вадим отшвырнул душ и резко разогнулся. Зашёл за стекло и включил верхний душ, наподобие того, что в моей квартире, обдав нас холодной водой. Я взвизгнула и попыталась удрать, а он хохотнул злорадно:
— Хрен тебе, — и держал, пока я не начала стучать зубами от холода, — дубу дашь, но потеплее включить не попросишь, да?
— Морзянку знаешь? — едва смогла пошевелить губами. Он прыснул и выключил воду, спросив со вздохом:
— Где ты отрыла этого типа?
— Брат того сопляка. И это был деловой ужин, просто пошёл немного не по сценарию.
— Деловой ужин был у меня, а он жрал из твоей тарелки и кормил тебя. И я пока не решил, затолкать эти палочки ему в имеющееся отверстие или проделать новое. Давай-ка проясним один момент. Не хочется снова выглядеть идиотом.
— Какой?
— Панфилов, — пожал плечами, а я поморщилась:
— Полгода он тебя не парил и вдруг началось.
— Давай без лирики, запарило.
— Давно не видела, не стремлюсь, но, чувствую, придётся.
— По делу?
— По делу.
— Тогда похер. Выйдешь за меня?
— Нет.
— С хера ли? — возмутился, нахмурившись, а я скривилась:
— Это тебе за душ. Кольцо мое где? Где в любви признание? Романтика? Цветы? Хоть на одно колено встань, что ли.
— Я тебя из-под пуль вытащил и ноги мыл. Не наглей. А кольцо я вышвырнул, можешь поискать на дачке.
— Да иди ты… — проворчала обиженно и вознамерилась выйти, но он присел и перекинул меня через плечо.
Вынес из ванной и пошёл бодрой походкой на кухню. Зашёл и провозгласил:
— Готовы принимать поздравления по случаю помолвки.
— Я сказала нет!
— Не в духе, — вздохнул и звонко похлопал по мокрой пятой точке, опустив на пол.
Эмир слегка поднял бровь, вглядываясь в мое лицо, а потом хмыкнул:
— Один стоит.
Я вспомнила свою тираду в первом ледяном душе и едва сдержала улыбку.
— А где кольцо? — расстроилась Инга, глядя на мои руки, а я поддакнула:
— Вот именно.
— Завтра куплю, — закатил глаза Вадим.
— Инга, чини и поехали. Поздно уже, — она тут же приступила к делу, вновь начав с руки, а я надулась:
— А я?
— А ты мокрая и в машину я тебя не впущу, — ухмыльнулся в ответ.
— Отлично… — проворчала недовольно, — вызову такси.
— Вызови, — широко улыбнулся Вадим, а я сочла за благо заткнуться.
Минут через двадцать Эмир с Ингой уехали, Вадим закрыл дверь, накинул цепочку и вернулся в кухню, где я продолжала сидеть. Привалился плечом к дверному косяку и сунул руки в карманы мокрых насквозь джинс, разглядывая меня с ухмылкой. Я мысленно поблагодарила создателя водостойкой туши и вскинула подбородок, но через пару минут начала ерзать под его насмешливым взглядом.
— Паршивое предложение, Вадим, — сказала хмуро.
— Другого не будет, — пожал плечами, отлепившись от двери, и вальяжной походкой направился ко мне. Подал руку, глядя сверху вниз, а я скрестила свои под грудью.
— Терпеть не могу, когда ты такой надменный говнюк.
— Я тут кое-что узнал, — хохотнул, опускаясь на колени рядом со мной и даже с этого ракурса умудряясь выглядеть самодовольно, — Кума разоткровенничался, — я начала краснеть, сообразив, что Пашка выдал меня с головой, а Вадим прикрыл глаза, протянув: — Да-а… как же я сейчас кайфую, ты бы только знала. Поначалу решил — брешет. Ан нет, выходит — правда…
А правда заключалась в том, что я постели я нема, как рыба. Была. До этого кретина.
— Смотри не лопни, — проворчала, глядя в сторону. — Хочется огреть тебя чем-нибудь потяжелее.
— Не стоит, — сказал неожиданно серьезным голосом, — я и так рассудка лишился.
Дотянулся до молнии на платье и медленно расстегнул ее, осторожно сняв лямки с плеч. Поднялся и потянул меня за руку за собой. Стянул с меня мокрое платье, с себя футболку и положил горячую ладонь мне на спину, мягко притянув к себе. Я принципиально не смотрела ему в глаза, выбрав точку на его груди и старательно ее разглядывая, но от его прикосновений свело низ живота, а дыхание участилось, что скрыть было невозможно. Он тихо хмыкнул, а я мгновенно вышла из себя. Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, и посмотрела злобно, задрав голову. А его глаза смеялись.
— Ты нормальный? — опешила, растеряв запал, а он отрицательно мотнул головой и хохотнул: