— Городовые идут…
— Всего лишь городовые… — разочаровался Тул.
— Не «всего лишь городовые», а герои, — поправил его я. — Наша опора в это смутное время.
То, что времена смутные и трудные, я откуда-то знал. Тул Равий согласно кивнул. А вот его самого я знал еще плохо, а это могло привести к знакомству с Тайной Канцелярией Его Превосходительства. Будь на его месте кто-то из своих, я бы посмеялся над этим, но…
Какое еще «превосходительство», черт побери? Что за Канцелярия?
Я отвлекся и едва не пропустил следующую реплику.
— Лучше б там ходил Кожаный Чулок.
Странно. В комнате нас только двое, но голос принадлежал кому-то третьему. Я обернулся. На каменной полке вместе с несколькими блестящими безделушками стояли красивые часы. Просто часы. Круглый циферблат в квадратной коробочке. Даже без кукушки, так что говорить там, вроде, было некому, но я на всякий случай спросил:
— Кожаные Чулки строем не ходят… А кто это тут ждет Кожаного Чулка?
— Сам ты дурак, — крикнули каминные часы. Я опешил. Неожиданно для меня за меня заступился Тул — кинул в них ботинком, но промахнулся.
— Хулиган, — отреагировали часы и спрыгнули в камин. Оттуда поднялось облачко пепла, но вместо того, чтоб осесть, оно как-то оформилось, уплотнилось и полетело прямо на меня. Я посторонился, и пепел-путешественник кирпичом улетел наружу, за окно.
— Вообще-то они правы, — вмешался Тул. — Я бы и сам тебе глаз подбил… Ну, если б у меня пальмовое масло имелось…
— Подумаешь… — обиделся на него я. — Масла у него нет… Много вас таких с кривым-то аппендицитом…
Слова про аппендицит почему-то так обидели моего визави, что тот аж затрясся весь. Пока он вибрировал, из кармана у него от тряски выпал маленький, игрушечный автомобильчик и на моих глазах превратился в машину Госавтоинспекции. Желто-синяя машина заехала прямо в комнату и распалась на две половинки, словно орех, выпуская водителя. Пожилой генерал-майор вежливо козырнул.
— Кривой аппендицит?
И не дождавшись ответа, потому, как и так все ясно, добавил:
— Непорядок…
— Он дурак, — непонятно о ком сказали из камина часы.
— Молчать! — приказал генерал-майор. — Молчать! Не тикать! Отключить батарейку!
На моих глазах человек из машины раздвоился и стал двумя людьми: генералом и майором. У одного оказалась одетой нижняя часть, а у другого — верхняя. Но трусы почему-то остались у каждого. Я как-то сразу сообразил, что это — цензура.
— Фу-у-у-у — сказали часы. — Время только полвосьмого, а этот уже двоиться начал… Трезвенник, называется.
— Во-о-о-о даёт! — ахнул Тул.
— Вот ты где, вражина, прячешься… — обрадовался снизуодетый майор. Пистолет системы «Кольт» выпорхнул из кобуры и влетел ему в руку. Тул присел за креслом, прикрыл глаза.
Выстрел!
То есть пистолет-то дернулся, но звука я не услышал. Вместо этого дымное облако возникло рядом с оружием и на нем, словно я смотрел комикс, обнаружилась надпись «БАХ!»
— Все равно дурак… — крикнули часы, уползая по каминной трубе вверх. Генерал от этого обиделся на всех сразу и подрался с Клавдием. Как этот тут появился, я не понял. Видно со спины зашел….
Дрались насмерть. Клавдий выиграл и пошел продавать её перекупщикам. Генерал рвал волоса и плакал скупыми мужскими слезами. Майор утешал его.
— Что ж это вы, батенька, плачете? Эвон у нас пистолет какой… Может, застрелим кого?
Пепельное облако, оставленное без присмотра, окутало пистолет, и тот в одно мгновение превратился в голубя мира, только черного. Спрыгнувший с потолка Сальвадор Дали, пошевеливая знаменитыми усами, подкрасил ему клюв, бросил на стол палитру и ушел сквозь стену. Там, в другой комнате, что-то обрушилось.
— Ходить научись, — крикнули ему в спину часы. — А то болтается туда сюда как известный предмет…