— Противостолбнячные иголки, изобретение одного безумного ученого из одного безумного мира, можно даже в камень воткнуть, но я решил не рисковать. Камень ведь недвижим, а тело человеческое всегда в движении, даже если и кажется, что оно камень. Сломалась бы и, что тогда? Да и эффект нам нужен, а не просто укол, — проговорил Нэй и вытащил еще одну большую коробочку, в которой находились несколько шприцов.
Взял средний шприц, потом достал пузырек, наполненный мутноватой жидкостью, и двухгорлышковую флягу тафгура:
— Антидот-универсал Файнса. Благо я когда-то формулу его записал, а Атан Селистер сварил. Тоже ведь гениальное творение. Хотя, как сказал Атан, компоненты совершенно бессмысленные, но вместе составляют адское зелье. Ну, и немного ансортии.
— Ты уверен, что это сработает? — голос Артура немного дрожал.
— Нет, не уверен, — проговорил Нэй: — Наш отец — первый пациент, подвергнувшийся такому лечению, и как на это отреагирует столбняк, я вообще без понятия. Но будем надеяться, что ансортия оправдает наши исследования, да и хуже уже точно не будет.
Вытащив еще один пузырек с широким горлышком и с рисками для жидкости в дриммах, в упаковке, вскрыл ее. В этот пузырек вылил содержимое антидота, и столько же, перевернув фляжку, и ансортии. Закрыл пробку, взболтал и наконец набрал эту жидкость в шприц. Отложил его.
Сорвал с иголки стерилизацию. Хлопнул по вене на руке Отона, тут же организовал ватку со спиртом — хотя считалось, что после сонки в любом сочетании поверхность кожи дезинфицируется не хуже спирта, — очень быстро и ловко затянул жгут и не менее профессионально воткнул иглу в возникшую вену и также профессионально подсоединил к ней шприц. Втянул немного крови и очень аккуратно принялся вливать жидкость в тело Отона.
Выдернул шприц, приложил ватку, указал на нее Артуру, мол, подержи, и принялся все убирать, но уже в другую коробочку, бывшую до этого пустой.
— Теперь у нас час. Если не сработало, то повторим процедуру.
— А как мы поймем, что сработало?
— Увидишь…
Тут появился Сэм с несколько неожиданным известием:
— Там это, гонец с известием явился, что у Принца Бонифация случился апоплексический удар. А все лекари у нас собрались, даже его личный лекарь.
Нэй посмотрел на Сэма:
— И, что от меня требуется?
— Отпустить их…
— Так я никого не держу. Пусть бегут выполняют свою клятву Гиппократа, — пожал Нэй плечами.
И, сев в кресло, прикрыл глаза…
И в самом деле Тиримису — это сорванная крыша и война! Такая небольшая гражданская война, втиснутая в определенные правила и традиции!
Просто спятить можно, когда понимаешь, что это значит…
Вот именно, что и в самом деле настоящие боевые действия! И хоть и говорится, что замок штурмовали только один раз, но на самом деле штурмы были всегда. Просто в тот раз силы оказались столь значительными с обеих сторон, что и вошло в историю как Штурм Замка. А так просто несколько десятков человек пытаются захватить место, где сидит жертва или претендент, и стараются добраться до него и убить!
И все происходит только на территории Мирминора! Вне его нападать на Носителей Права запрещено под угрозой смерти и проклятия роду. Вот в этом случае это карается как заговор или мятеж! То есть никаких оправданий, а после или эшафот, или виселица!
Так что Бонифаций со своей Тиримису, еще оказывался вполне белым и пушистым, всего-то отделался четырнадцатью трупами своих сторонников. И дальнейшее действо пресек на корню Король. Вот только в чем причина, не совсем ясно. И даже мыслей никаких не было. Но Урбан IX прекратил Тиримису и объявил Примирение. А то, что произошло после — это уже, видимо, случайности, с кем не бывает.
А почему Тиримису-то?
Отон рассказать пока не успел, но Нэй информацию почерпнул.
Когда-то давно, еще до Великого Катаклизма, один из Носителей Права подавился десертом тирамису. И королевская кровь иногда получала случайности. Но в том случае была именно случайность, никаких интриг и отравления, просто десерт не в то горло попал, а рядом никого не было, чтобы помочь. Случайность. Но с тех пор игру и прозвали Тиримису, с большой буквы. Просто одну букву изменили. Кто? Это история умалчивает, но название прижилось и вошло в исторические определения. При этом, как понятно из всего вышесказанного, игра была вполне официальная! И гвардейцы действовали вполне законно, без всяких измен — но это мы еще поглядим, пора завязывать с этими играми и этими преторианцами, отметил Нэй. И Король, как уже было сказано, как арбитр над схваткой своих детей.
Но как-то это все-таки мерзко, вы не находите?
Даже вроде бы и не спал…
— Нэй, Нэй! — это кричал Артур. — У него кровь из носа идет! Черно-красная!
Нэй вскочил, мотнул головой, отгоняя сонливость.
— Хорошо! Это мерзость выходит, — подошел. Померил пульс, поднял веки, которые поддались без всякого усилия. — Очень хорошо. Возьми тряпку и обтирай лицо остатками зелья.
Артур закивал и бросился исполнять поручение Нэя. Это было чудо!
Подошел к двери, открыл ее:
— Ванну приготовьте горячую! — но встал стеной, никого не пуская в спальню. — Готовьте ванну!
Отон захрипел, а кровь прекратила течь.
— Сэм, аккуратно положи свою ладонь на его грудь, только не дави, просто чувствуй его грудь и все, сейчас будет жуткий отходняк.
Не успел Сэм сделать так, как попросил Нэй, как Отон вдруг совершенно неожиданно задвигался, задергался, так как будто пытался вскочить и побежать и только ладонь орча, а потом и Нэй с Артуром прижали ноги и руки отца, не давали ему этого сделать.
— Это что с ним такое? — Артур даже вспотел от усилий или, скорее, от нервов.
Все резко прекратилось, как и началось:
— Я же говорю, отходняк. Закутаем его нашей простыней.
В дверь постучали. Амелия на пороге:
— Ванна готова…
— Отлично! Сэм, возьми принца на руки и идем.
Двинулись. Нэй впереди за ним Сэм с Отоном на руках, нежно, как ребенка нес, и за ним обалдевший от всего Артур и не менее обалдевшие Амелия с Элли. И родственники расступились, и глаза у всех с блюдца.
Как и у лекарей, много их осталось в Зеленом Дворце, и тот профессор тоже был тут, которые провожали процессию с профессиональным любопытством и даже головами мотали, не веря в происходящее.
Ванна оказалась тут же, недалеко, в соседних апартаментах. Да, в спальне, где находился до этого Отон, тоже была ванна, но Нэй просто решил, чтобы началось движение, действие, да и пускать никого не хотелось. Нечего глазеть на его саквояж.
Ванна оказалась небольшим бассейном, ярда три на три, неглубокая, до пояса, с каменными скамеечками, где можно посидеть и отдохнуть. И от воды пар шел:
— Опускай в простыне, — произнес Нэй, оценив температуру. — В самый раз.
Увидел стоявшую в нерешительности Матильду, подошел к ней, взял руку, поцеловал.
— Ему нужна поддержка, думаю, ваше тело будет в самый раз, — и улыбнулся, а Матильда покраснела, но при этом принялась раздеваться, совершенно не обращая внимания на присутствующих.
Правильно, чего стесняться…
И все быстро вышли, закрыв дверь.
Нэй вернулся в спальню, забрал саквояж, и снова…
Потерял сознание.
Что же это такое!
========== 10. Дела житейские ==========
5 октября (ос) 1440 года от Пришествия Скирии…
Мир Рошанский…
Мирминор…
Зеленый дворец…
Очнулся так, как будто из воды вынырнул. Обнаженный, чистый и под одеялом. Справа в кресле, руку протяни, уткнувшись в подушечку боковой стенки кресла, спит Элли, красивая и неземная. Слева в таком же кресле Артур с открытым ртом и даже чуть похрапывает. Ну и Сэм, куда же без него, он спит, как всегда, в сидячем положении на полу. За окнами не понять что, потому что они зашторены и фаеры притушены.