Из северного торца «Итилиэна» торчал длинный серебристо-белый стыковочный шпиндель, вращающийся против часовой стрелки. Но наш корабль был слишком велик, чтобы причаливать непосредственно к биотопу; решетчатая структура судна напоминала Эйфелеву башню, надетую на длинный конус термоядерного двигателя, к которому, словно морские ракушки, прилепились топливные резервуары и грузовые капсулы. Обитаемый отсек заключался в шестидесятиметровой сфере в кормовой части корабля, а развернутые теплоотводящие панели придавали ему сходство с механической стрекозой. Перед обитаемым отсеком, на специально изготовленной раме покоилось семя третьего биотопа Юпитера, Арарата. Особый груз был заключен в прочную каплевидную оболочку и защищен толстым слоем пены. Его масса и была причиной некоторой неуклюжести «Итилиэна».
Капитан Салдана остановил корабль в двух километрах от причального шпинделя и зафиксировал высоту. К «Итилиэну» тотчас понеслась эскадрилья пассажирских и грузовых катеров. Я стал вытаскивать из настенных шкафчиков нашу ручную кладь; через минуту Джоселин, освободившись от ремней, принялась мне помогать.
– Все не так уж плохо, – сказал я. – Это хорошие люди.
Ее губы угрюмо сжались.
– Это безбожники. Не надо было нам сюда ехать.
– Ну, раз уж мы уже здесь, давай попытаемся извлечь из этого наибольшую пользу, ладно? Всего на пять лет. И не стоит так расстраиваться заранее.
– Слова папы для меня более чем достаточно. – Как всегда, подразумевалось, что во всем виноват я.
Я было открыл рот, чтобы ответить, но, к счастью, в каюту вплыли близнецы, оживленно обсуждающие финальную часть пути. И, как всегда, важнее всего стала внешняя видимость. Ничего плохого. Никаких споров. Мама и папа в полном согласии.
Господи, и зачем все это надо?
Цилиндрический коридор, протянувшийся по центру стыковочного шпинделя Эдена, за вращающимся переходным шлюзом упирался в просторный зал. Он представлял собой большую полость в толще полипа, где на равном расстоянии друг от друга по экватору располагались шесть механических люков. Экран над одним из них зазывал пассажиров «Итилиэна», и мы послушно поплыли в ту сторону. За дверью люка оказался круто уходящий вниз тоннель. Я пролетел по нему около тридцати метров, после чего начал ощущать действие центробежной силы. Всего пятнадцатая доля g, вполне достаточно, чтобы представить себе скольжение на коньках.
В дальнем конце пассажиров ожидал иммиграционный контроль. За стойкой нас встретили два офицера полиции Эдена в опрятной зеленой форме. Скорее даже щеголеватой: безукоризненно вычищенной и отглаженной и прекрасно подогнанной по фигуре.
Я постарался сдержать улыбку, когда одна из полицейских взяла мой паспорт и просканировала его своим контрольным устройством величиной не больше ладони. Женщина заметно напряглась и выдала официально-любезную улыбку.
– Шеф Парфитт, добро пожаловать в Эден, сэр.
– Благодарю вас, – я взглянул на ее жетон, – офицер Ниберг.
Свирепый взгляд Джоселин вызвал на ее лице выражение легкого неодобрения. Через час по всему подразделению станет известно, что жена нового босса настоящая зануда. Отличное начало.
После иммиграционного контроля нас ожидала подвесная рельсовая дорога. Близнецы нетерпеливо рванулись вперед. И я получил возможность впервые осмотреть внутренность Эдена. Вагончик миновал платформу и выплыл в ярко освещенное пространство. На лице Николетты, почти прижатом к стеклу, появилась восхищенная и одновременно недоверчивая улыбка. Мне на мгновение вспомнилось лицо ее матери из тех времен, когда она еще часто улыбалась. Надо бы прекратить эти сравнения.
– Папа, это великолепно, – воскликнула Николетта.
Я обнял ее и Натаниэля за плечи, наслаждаясь этим моментом. Можете мне поверить, искреннее восхищение, разделяемое вашими детьми-подростками, дорогого стоит.
– Да, нечто невероятное.
Близнецам было по пятнадцать лет, и они тоже ехали в Эден без особого желания. Натаниэль не хотел покидать школу в лондонской аркологии Дельфийской компании. А Николетта увлеклась мальчиком и решила, что выйдет за него замуж. Но в этот момент биотоп покорил их. И меня тоже.
Перед нами развернулась панорама тропического парка с густой изумрудной травой и отдельными купами деревьев. Серебристые ручьи, бегущие по неглубоким впадинам, устремлялись в одну сторону – к огромному озеру, омывающему основание южной оконечности биотопа. Деревья пестрели цветами, а воздух разноцветными штрихами чертили мелкие птички.