Василий Алексеевич достал из кармашка белоснежный платочек и промакнул лоб и глубокие залысины.
- Нет, вы мне скажите, как вы намерены отсюда выбираться? - официально потребовал он.
- Наверное, надо отключить стартовую нагрузку, - уныло сказал незнакомец. - А может, что еще. Только в институте сейчас уже никого нет. Слушайте! - оживился он. - Позвоните Вадиму Сергеевичу Байкову. Скажите ему, что я, то есть Акимов...
- Говорите номер, - Василий Алексеевич взял с журнального столика блокнот, карандаш и приготовился записывать.
- Сейчас, - сказал Акимов. - Сейчас. Двести тридцать четыре... Нет, двести тридцать два... - Он похлопал себя по карманам пиджака, потом поскреб стену за собой.
- Ну так что же? - нетерпеливо поднял глаза Кузовкин.
- Понимаете, - беспомощно сказал Акимов, - номер у меня в записной книжке, а на память не помню.
- А книжка где?
- В брюках. - Акимов потупился. - В заднем кармане. Я ее чувствую, а достать не могу. Наверное, придется ждать до утра, пока в лаборатории кто-нибудь не появится.
От смущения он ерошил и без того растрепанные волосы.
- Черт с вами, - устало сказал Кузовкин. - Торчите теперь в стене как гвоздь. Безобразное отношение, просто безобразное.
Он не стал уточнять, к чему именно, хотя и без того было ясно, что имеется в виду и непонятная работа Акимова, и уютная квартира Василия Алексеевича, и его же, Василия Алексеевича душевное равновесие.
Он сделал круг по комнате, стараясь лишний раз не наступать на пушистый ковер на полу, потом взглянул на часы и вдруг всплеснул руками.
- Боже мой! Как я мог забыть?
- Что-нибудь случилось? - участливо спросил Акимов.
- Он еще спрашивает! - огрызнулся Кузовкин. - Ко мне сейчас гость должен прийти. Между прочим, дама. Как я ей буду все это объяснять?
- Симпатичная? - спросил Акимов и невесело улыбнулся.
- Что вы себе позволяете? - Василий Алексеевич даже чуть покраснел от возмущения и надулся. - Это моя невеста. Прошу оставить ваши двусмысленные смешки.
- Я и не подразумевал ничего такого... - растерялся Акимов.
- Вот именно! Такого! Ничего такого и быть не может, - с достоинством сказал Кузовкин.
- Почему же? - раздумчиво произнес Акимов.
Василий Алексеевич подозрительно уставился на него, и в этот момент в дверь позвонили. Кузовкин сорвался с места и забегал по комнате.
- Вот, пожалуйста, она! Какой кошмар! Что я ей скажу? Знакомьтесь, пожалуйста, это товарищ Акимов. Зашел в гости, понимаете ли, только брюки на работе оставил. Какой кошмар! Что же делать?
Акимов, весь преисполненный сочувствия, заелозил, с ощутимым усилием пытаясь забраться поглубже в стену. Затем, убедившись в бесплодности своих попыток, пошарил вокруг глазами.
- Накройте меня чем-нибудь, - громким шепотом подсказал он Кузовкину.
Тот впопыхах содрал с постели покрывало и кинул Акимову, ловко поймавшему его на лету. Звонок зазвонил еще раз.
- Ни звука у меня! - крикнул Василий Алексеевич и кинулся в прихожую.
- Васенька, ты что меня ждать заставляешь? - весело прощебетала румяная от легкого морозца Елена Николаевна, бросая на руки Кузовкину сумочку. - С кем это ты тут разговаривал?
- Я, Елена Николаевна... то есть... ни с кем, конечно, - закашлялся Василий Алексеевич, косясь на приоткрытую дверь в комнату.
Елена Николаевна удивленно уставилась на него и сделала большие глаза.
- Что с тобой? - спросила она. - С каких это пор мы перешли на "вы"? У тебя кто-нибудь есть?
- Нет, нет, что вы. Еле... что ты, Лена, - заторопился Василий Алексеевич. - Кто у меня может быть еще? Я как раз тебя жду, понимаешь ли... Пойдем поужинаем! - осенило его. - Да! Конечно же, поужинаем в ресторане. Да! Словом, приглашаю тебя поужинать.
Елена Николаевна, внимательно наблюдая за Кузовкиным, стала потихоньку приближаться к комнате.
- Посидим, отвлечемся, так сказать, от житейских... хе-хе... насущных... - бодро продолжал он, все больше обретая уверенность и пытаясь непринужденно перегородить ей дорогу. - Мы давно уже никуда с тобой не выбирались...
Из комнаты донесся сдавленный хлюпающий звук, отдаленно напоминающий чихание.
- У тебя кто-то есть, - высоким голосом сказала Елена Николаевна, решительно оттолкнула с дороги Василия Алексеевича и вошла в комнату.
Окинув взглядом раскрытую постель, висящее у стены заметно подрагивающее покрывало, которое отчетливо обрисовывало голову и тощие плечи Акимова, она молча повернулась и направилась к выходу.
- Леночка, куда же ты? Я сейчас все объясню. Это совсем не то, что ты думаешь... Это же далеко не женщина...
- Мне нет до нее дела, - обрезала на ходу Елена Николаевна. На пороге она остановилась и, слегка откинув назад голову, посмотрела в бегающие глаза Кузовкина.
- Подлец! - громко сказала она, вырвала сумочку и хлопнула дверью.
Кузовкин постоял несколько секунд, держа себя за хохолок, потом повернулся и поплелся в комнату.