– Пиши, сволочь, – мягко повторил гость и начал диктовать: – Вначале были славяне. В глубокой древности на всей территории, от Ла-Манша до Берингового пролива, жили одни только славяне. Все народы Европы и Азии произошли от них! А немцев вообще никогда не было. И англичан, кстати, тоже. Записал?
– Я-я, – услужливо кивнул Миллер, – я есть записать. Немцев никогда не было.
– Молодец, – похвалил гость, расхаживая по кабинету, и добавил: – Хорошо по-нашему балакаешь, кстати. Я тебя даже без переводчика понимаю. Пиши далее: викинги всему научились у славян. А твоя норманнская теория – полная чушь. Осознал?
Миллер снова кивнул.
– Ну, тезисы я набросал, – смилостивился гость, – а детали сам придумаешь. Ты же у нас талантливый. Обоснуешь всё. Потом трактат напишешь, да такой, чтобы твоя работа в историю вошла. И сделаешь в ближайшее время с коллегами новый доклад в Академии Наук. Представишь императрице. Скажешь, мол, с предыдущей версией ошибся маленько. И чтоб летописи у меня больше не портил. Гут?
На лице Миллера отразилось внутреннее страдание. Он вдруг осознал, что история только что пошла совсем по другому пути. Не так, как он планировал вместе со своими заказчиками.
– А если русской императрице не понравится мой доклад? – проблеял он. – Она же немка. Велит казнить меня… или в отставку с позором отправит.
– Не переживай, дружище, – успокоил его странный гость. – Зато, если выживешь – домой поедешь, мемуары писать «Кому на Руси жить хорошо».
Он умолк. Но видя недоумение в глазах немца, не понимавшего, за что ему выпало такое наказание, нехотя пояснил:
– Это тебе за русский народ и за Ломоносова лично, чтоб неповадно было на хороших людей напраслину возводить. Ты главное пойми, немчура, – наклонился к нему человек в сюртуке и нежно произнес: – Если опубликуешь свой пасквиль в изначальном виде, то уже никуда отсюда не уедешь. Тут и похоронят. Ферштейн?
– Я-я, – обреченно кивнул Миллер, глядя перед собой. – Ферштейн. О, майн гот!
– Ну вот и хорошо, – кивнул гость, растворяясь в воздухе, словно его и не было.
Оказавшись в своем времени, Гризов моментально проверил все учебники истории и научные публикации: о норманнской теории в России никто не слышал.
– Не подвел, дружище Миллер, – усмехнулся Гризов.
Закончив с неотложными делами, Гризов, наконец, лично прибыл в Сиань. Оказавшись на месте, Антон быстро просканировал астральным взором полуразрушенную лабораторию Ливея и обнаружил место, где держали в плену русских туристов.
Когда тяжелая дверь со скрипом растворилась, изможденные пленники так и остались сидеть, прислонившись к стене. Но, едва на пороге показался знакомый силуэт, Маша сразу же узнала его. А затем, вскочив, с криком бросилась на шею. Они так и стояли, слившись в поцелуе и позабыв обо всем. Пока, наконец, Гризов не нашел в себе силы прервать эту неистовую атаку чувств, и он крикнул остальным:
– Здорово, славяне! Пора на свободу!
Комфортабельный автобус привес русских туристов, переодетых в новую одежду и отмывшихся в отеле от пота и грязи, в международный аэропорт Пекина. По дороге они долго возмущались тем, как с ними обращались китайские солдаты. Помянули погибших Игоря и Галю. Собирались даже подать коллективный иск китайскому правительству. Антон так ничего не смог им втолковать о последних событиях и бросил пока это занятие. Сами скоро разберутся.
Несмотря на уверения Гризова, что им в Китае больше ничего не угрожает, все заторопились домой, благо вылеты вновь разрешили. Антон хотел извиниться перед русскими туристами за то, что всем пришлось пережить из-за него. Однако объяснять, что он на самом деле эфирный дух, было как-то странно, – Гризов попытался, но никто все равно не поверил. Даже посмеялись, решив, что парень сбрендил немного в плену. Для них он был по-прежнему просто Иван Конопляный, такой же турист из России, только сидел в отдельной камере.
Тогда, в качестве компенсации, Гризов пообещал каждому из них по желанию. Так и объявил: первое, что пожелают по возвращении на родину, – сбудется. Прямо здесь решил фокусов не показывать.
– Ты что, золотая рыбка? – усмехнулся Федор.
– Почти, – кивнул Гризов и предупредил: – Будьте осторожны со своим желанием. Сбудется обязательно, но только первое. Хотите верьте, хотите нет.
Все опять рассмеялись, посчитав это за шутку, но и призадумались. Уж больно Гризов был настойчив. Зато общее напряжение немного спало.