Джек возвел глаза к потолку и принялся задумчиво жевать, будто силился вообразить себе ту комнату.
— Там все очень странное, — наконец заявил он с набитым ртом. — Много-много разных бумаг, и на них всякие надписи вроде тех, что мы видели. Я бы захватил парочку для вас, но вы уже говорили, что не получается их разобрать, да и он мог их хватиться. А в сундуке у него много самой разной заморской одежды. Очень странная, и от нее пахнет.
— Что значит «странная»?
— Все такое шелковое. С лентами. И ни одного плаща или упелянда. Только разные широкие одежды. И от них пахнет, как от сладкого пирожка.
— Широкие одежды, говоришь? Как на витражах… то есть на церковных окнах?
— Да, — улыбнулся парнишка сравнению, которое для него подобрал Криспин. — Вот именно. Как у тех волхвов, которые шли в Вифлеем.
И сладкий запах… Заморские пряности… Чего же незнакомец добивается от Филиппы Уолкот? Пожалуй, настало время выяснить.
Глава 7
Несмотря на все возражения Джека, Криспин следующим утром встал засветло. Быстро побрился — хотя при этом старался щадить больную челюсть — и придирчиво осмотрел подбитый глаз в бронзовом зеркальце. Лучше, чем вчера. Веки по меньшей мере поднимались, зато кровоподтек до сих пор выглядел налитым и зрелым. Если бы он мог себе это позволить, то прибег бы к услугам цирюльника с его пользительными пиявками. Увы, придется довольствоваться холодными примочками.
Криспин покинул свое жилище и нырнул в лондонскую непогоду. Своенравный дождь набрасывался на одни улицы, а другие оставлял без внимания. Запахнувшись в накидку, Криспин брел по раскисшей глине и наконец не без радости завидел очертания «Чертополоха», маячившие сквозь надоедливую морось. Он нырнул в дверь и стряхнул воду с плаща, заодно выгадывая время, чтобы оглядеть окутанный паром и дымом кабачок.
Завидев трактирщика, Криспин направился к нему уверенным, вальяжным шагом.
Мужчина обернулся, и на его физиономии мелькнуло нечто вроде узнавания.
— Мой добрый господин, — промолвил трактирщик. — Чем могу служить?
Правая ладонь Криспина принялась играть с рукояткой кинжала, в то время как второй рукой он ухватил хозяина кабачка за локоть.
— Да мне многого не надо, — негромко сказал он.
Трактирщик кидал ошалелые взгляды то на руку Криспина, которая с каждой секундой давила все сильнее, то на его лицо.
— Достаточно назвать имя постояльца, что снимает вот ту комнату на втором этаже.
— Я… я уже говорил вам. Там нет никого…
— Тогда давайте поднимемся и посмотрим. Если ваши слова правдивы, то не увидим ни одежды, ни бумаг, ни свежей золы в очаге…
— Нет! — Мужчина дернулся в сторону, увлекая и Криспина подальше от лестницы. — Он меня убьет!
Криспин отпустил его руку и отшагнул назад. Похлопал по рукояти кинжала:
— Или он — или я.
Трактирщик огляделся и поманил его за собой в кухню.
Какой-то коротышка сидел возле огня, над которым висел громадный котел, из чьих кипящих недр вырывались мясные и пряные ароматы. Два поваренка о чем-то спорили, громыхая деревянными мисками и чугунными сковородами в широком корыте, ожесточенно отдирая пригарки щетками.
Царивший здесь шум убедил трактирщика в том, что их никто не подслушает. Если на то пошло, даже Криспин с трудом разбирал его слова.
— Он мне заплатил, и очень неплохо заплатил, чтобы я ничего о нем не рассказывал, — поведал хозяин кабачка, взволнованно всплескивая руками. — И угрожал, да-да!
— Кто он такой?
— Назвался Смитом.
— «Назвался»?
— Имя наверняка не настоящее. Он чужеземец.
— Откуда?
— Понятия не имею. Похож на мавра. Темный такой.
— Не исключено… — Криспин достал полпенса и дал его мужчине. — Это, конечно, не золото, но, надеюсь, поможет вам держать язык за зубами о моих расспросах.
Трактирщик кивнул и зажал монетку в побелевшем кулаке.
— Молчок! Молчок!
Криспин весь день провел в шумном и буйном «Чертополохе», попивая вино из щербатой роговой чашки и время от время отщипывая кусочки от холодного цыпленка, заляпанного застывшими потеками жира.
Сидел он в дальнем углу, спиной к стене, наблюдая за входящими и выходящими посетителями, покамест встревоженный трактирщик суетливо сновал между столами, стараясь не смотреть в его сторону.
Криспин заметил какого-то сгорбленного человека, который, очутившись внутри, явно норовил затесаться в толпу. Вошедший бросил на него взгляд и сразу кинулся наутек, но Криспин выставил ногу, и неудачливый беглец ничком рухнул на пол под смешки сидевших поблизости посетителей и, не вставая с грязной соломы, повернул лицо к своему обидчику.
Криво усмехнувшись, Криспин посмотрел вниз.
— Ленни. Я так и думал, что это ты. Опять взялся за старые штучки?
— Ох, мастер Криспин! — Ленни поднялся, отряхивая солому с ветхого рубища. — А я вас даже не приметил.
Он решил было сесть рядом, замер на мгновение, потом все же опасливо пристроился на лавке. Когда Криспин обнял его за плечо, Ленни вздрогнул и нацепил жалкую улыбку.
— Промышляем по кабачкам, да? — спросил Криспин. — Ах ты, бездельник…
— Да ведь про вас можно то же самое сказать… — Он посмотрел на Криспина, и его улыбка поблекла. — Извините, я ошибся.
— А ответь-ка мне, Ленни, сколько времени прошло с тех пор, как я отправил тебя в каталажку?
— О, мастер Криспин, почти восемь месяцев. Шериф меня выпустил месяца два тому назад, и с тех пор никто меня не арестовывал. Вот гляньте. — Он поднял ладонь и пошевелил пальцами. — И рука на месте, и уши. Люди говорят, что за это вам спасибо.
Крисцин посмотрел в сторону.
— На кой ляд шерифу твоя чумазая рука?
Ленни рассмеялся, почесал щетину на узком подбородке. Над его лбом с громадными залысинами торчали спутанные волосы, жиденькие пряди свешивались за уши.
— Да, тут вы правы, милорд.
— Какой я тебе лорд…
Криспин похлопал Ленни по плечу и убрал руку. Вот уже много лет, как от его титула остались одни воспоминания. Он отогнал мрачные мысли и пристально взглянул на Ленни.
— Пожалуй, не стоит рассказывать шерифу, что я тебя видел?
— Ах, мастер Криспин, как это у вас все по-человечески получается! А если вам что-то понадобится — да что угодно! — просто позовите старого Ленни.
— А ты знаешь, я ведь тебя подловлю на слове. Ты чем сейчас занят?
— Ну… там… по-разному.
— Да нет же, ты не понял. Могу предложить работу. Насколько я знаю, этот кабачок ты облюбовал потому, что здесь удобно срезать кошельки.
— Ох, мастер Криспин! Такие выдумки рассказывать про старика Ленни! Вы мне душу поранили.
— Про душу потом поговорим. Мне нужны кое-какие сведения.
— Стало быть, вот оно что… Ладно. — Ленни скользнул ближе и забормотал столь тихим голосом, что Криспину пришлось к нему пригнуться — в нос ударил дурной запах. — А что вам хочется узнать? Старый Ленни все ведает, истинный крест. Да, сэр, от старого Ленни ничего не спрячешь.
Криспин улыбнулся:
— Тебе надо будет несколько дней последить за этим местом. Если заметишь что-то необычное, дай мне знать. В особенности про одного чужестранца. Он похож на сарацина.
— А, такой высокий? Чернявый? Таинственный?
Ленни повернул голову, и Криспин проследил за его взглядом. В дверь входил человек в островерхом капюшоне.
— На ловца и зверь бежит… — негромко произнес Криспин.
Накидка вошедшего мужчины окутывала его с ног до головы, чуть ли не обмахивая пол. Криспин перехватил взгляд трактирщика, но тот немедленно отвернулся и торопливо скрылся в поварской, толкнув недоумевающего слугу на свое место за стойкой.
— Ты ведь знаешь, где я живу? Так вот, когда увидишь, что он вошел или вышел, а тем паче если узнаешь, куда он направился, сразу сообщи. — Криспин нашарил фартинг и сунул его в руку Ленни. — Понял, о чем я толкую?
— Спасибо, мастер Криспин! — расплылся тот в широкой, беззубой улыбке. — Я всегда говорил, что вы благородный человек!