Выбрать главу

Вот вроде ничего в них особо женственного не было. Штаны, сапоги, жилеты, рубахи, плащи, плечи широченные, но эти камни, цепи-цепочки, висюльки вогнали меня, ежели воспользоваться коронной фразой бабули, в когнитивный диссонанс.

Камни вшиты в сапоги, жилеты, плащи, камни впаяны в украшения, любовно вставлены в оправы, висят, бренчат, мерцают — и от этих переливов можно сойти с ума. Интересно, как они такой груз на себе таскают? Я не удивлюсь, если они радикулитники и меданы по вечерам греют им спины огромными утюгами.

— Дара… — Геллан сжал мою руку. Вот за что, спрашивается?!

А, ну да. Я опять думаю слишком громко, и вся эта разноцветная толпа из мужчин и женщин смотрит на меня с интересом, наклонив головы набок и прислушиваясь, чё я там в мозгах сочиняю. Меданы, конечно же, успели, пока мы добирались, насплетничать обо мне. Слегка, сжато, как краткое содержание нетленных произведений великих писателей.

— Так ты и есть небесный груз? — спросил высокий, тёмно-рыжий с кудрями до плеч.

Ну, эти хоть не делали вид, что я пустое место.

— Меня зовут Дара, — постаралась я ответить с достоинством.

— Ещё одна ведьма на нашу голову. — вздохнул тёмно-синий красавец.

— А вы что хотели? Ещё один мешок с бриллиантами? — окрысилась я, поскорее пряча руку за спину, чтобы Геллан не успел в очередной раз ладонь отдавить.

— Зубастая, говоришь? Не боишься, что зубы посчитаем? Или ещё что похуже? — тучей навис надо мной квадратный крепыш. Им бы сваи забивать. Рядом колыхнулся воздух. Ага, спокойный Геллан на месте не устоял.

— А ты попробуй, рискни здоровьем, шкаф.

И наконец-то мне удалось сделать то, о чем я мечтала весь этот сумасшедший день! Резкий выпад — я подсекла ногой здоровяка под коленкой и рванула на себя со всей дури, на какую была способна. Йессс! Туша покачнулась и рухнула на землю, позвякивая побрякушками.

Жутко мешал этот балахон — жалкое подобие платья: естественно, я запуталась и грохнулась бы вслед, но меня выручил святой Геллан, подхватил на излёте.

Повисла тишина, как мутная слеза на щеке горького пьяницы, чтобы через секунду разразиться хохотом. Ржали радостно, мужики и меданы. Хохотал даже упавший, не спешил с земельки подниматься.

— Как она тебя, а? — восхищалась толпа, прицокивала языками, прищёлкивала пальцами.

— Молодец! Наша девка! — хорошо хоть не каждый счёл своим долгом по плечу меня похлопать. Ручищи-то у них… правильные.

— Ужинать пора. Дела подождут.

И толпа начала рассасываться. Я только глазами моргала: разводились костры, быстро, умело, в воздухе запахло вкусным. Солнце садилось, валилось нехотя за горные пики.

Откуда-то пришли коровы, погоняемые какими-то зелеными страшилами. Геллан сказал, что это деревуны. Мясные коровы были похожи размерами на слонов — огромные неповоротливые туши с маленькими головами, молочные — резвые, пакостные, как меданы, с широко расставленными в разные стороны рогами и огромным выменем с восемью сосками. Доили их меданы. По-моему, эти брыкухи никого больше и не слушались…

Я что-то ела, пила вкусное-вкусное парное молоко — густое, жирное, как жидкая сметана, но сладкое, как растаявшее мороженое…

В свете костров мир вокруг казался нереальным, потусторонним. Головы медан и их мужчин — яркие мазки на вечерней палитре: перемешанные, вспыхивающие, хаотичные.

Не пойми откуда полились звуки музыки, словно кто-то перебирал струны и нажимал на клавиши где-то там, в тёмном небе — тягуче, старинно, немного монотонно. А затем мужчины запели. Как менестрели в дремучем средневековье. Не знаю, не была, не видела, но ощущение — такое. От этих одежд из кожи, с плащами да узкими штанами. От камней драгоценных, что в свете костра уже не казались такими кричащими и безвкусными…

Пели они, как ангелы: по-неземному красиво, на несколько голосов, отчего казалось, что музыка везде: в воздухе, костре, голове, сердце… Пели они о дальних странствиях, драконах и воинах, коварстве и любви. Пели о подвигах во имя правды и чести, о битвах кровавых и мужах великих… И что-то такое смутное ворочалось у меня внутри, как большой шар, в котором появлялись и исчезали образы, тянулась нить из каких-то глубин, куда я хотела, но боялась заглянуть…