Как он смотрел на нее тогда, сколько чувств она читала на его прекрасном лице. Горечь, тоска, обида, даже ненависть. Но было что-то еще. Гелаэлла не могла ошибиться. Его чувства до сих пор не угасли. По крайней мере, как же хотелось в это верить! Когда она узнала, что все это время Золотой Бог находился совсем рядом, хотелось выть от осознания упущенной возможности. Но хуже всего – то, что он полюбил другую, в то время, как она сама не могла вырвать его из сердца. Нет, то чувство, которое он испытывает к жалкой смертной, не может быть настоящим. Кто она и кто Гелаэлла? Лиза Данилова лишь неудачная замена для него, попытка забыться.
Гелаэлла заскрежетала зубами, вспомнив о потерянном шансе собственноручно свернуть шею девчонке. Тогда вмешался Алиэль, буквально силой вырвавший свою пассию из ее рук. Гелаэлла вспомнила, до чего опустилась тогда. У нее случилась банальная истерика, она потеряла все свое величие. Крушила все, посылала проклятие пустым стенам и осознавала собственное бессилие. Потом, успокоившись немного, решила, что может так и лучше. Девчонка станет любовницей Алиэля, а Арнорд, узнав об этом, с презрением отвернется от нее. Но не тут-то было. Сын проявил несвойственную мягкость, церемонясь с этим ничтожеством, и ей удалось бежать. Гелаэлла с ума сходила от ревности, думая, что Лиза сбежала к Арнорду.
Но даже тогда, когда Золотой Бог помог разрушить ее мир, она и мысли не могла допустить, чтобы попытаться его уничтожить. Хотя шансы оставались. Нужно было всего лишь оставить Алиэлю «божественный глаз». Сын – наполовину оллин, он смог бы активировать его и даже остаться живым под воздействием вируса. Он смог бы остановить «неотмеченных» и вернуть власть над планетой. Но Гелаэлла прекрасно понимала, что тогда он бы, не задумываясь, уничтожил Арнорда. А она не смогла бы помешать. Ею снова двигала проклятая одержимость. Понимая, что обрекает собственного сына на смерть, она забрала единственное оружие, которое могло бы помочь ему. В спешке бежала, прихватив с собой оставшихся при ней вардоков и полукровок. Все же у Гелаэллы теплилась надежда, что сын сумеет выжить. Об убежище он знал, рано или поздно догадается, где ее искать. А когда найдет, она отдаст ему оллиниум только при одном условии – если он пообещает, что оставит Золотого Бога в живых.
В дверь негромко постучали, заставив Гелаэллу отвлечься от мучительных размышлений. Она поспешила подняться и принять подобающую позу, переместившись в кресло. Только тогда хрипловатым голосом крикнула:
– Войдите!
В ее покои вошел высокий худощавый вардок с почти белыми, доходящими до плеч волосами. Светлые, как речная вода, глаза устремились на нее, на мгновение утратив холодность. Гелаэлла инстинктивно поправила волосы, немного выбившиеся из строгой прически. Она давно замечала, что нравится этому нелюдимому холодному вардоку – главе бывшего Департамента Науки. Алиэль всегда отличал этого субъекта, говорил, что подобный интеллект встречается нечасто. Но сама Гелаэлла почти не сталкивалась с ученым, избегавшим приемов и балов. Он, как и ее сын, не любил развлечений, главным для него было дело, которым занимался. Но именно Крилон оказался в числе немногих, оставшихся при ней до конца. Хотя раньше Гелаэлла полагала, что ученый не сбежал, как другие, из преданности к Алиэлю. Однако, вардок не остался с наместником, а предпочел уйти с ней. И как она раньше не замечала явного интереса к себе со стороны холодного ученого? Наверное, Гелаэлла многого не замечала тогда, живя одним лишь интересом – отыскать Золотого Бога.
– Вы не могли бы пройти со мной в лабораторию? – негромким вкрадчивым голосом проговорил вардок.
– Зачем? – без особого энтузиазма откликнулась Гелаэлла.
Ее мало заботили научные изыскания, поэтому она не разделила радости вардока при виде лаборатории, оказавшейся в убежище. Алиэль даже это предусмотрел. Но Крилон тут же активно взялся за дело, подключив большинство из ее свиты к делу. Забавно было видеть, как Дмитрий Баренцев и Сверр Эллингсен в белых халатах пытаются совладать с колбами и пробирками. Гелаэлла не верила, что из этой затеи может что-то выйти. Но это занятие хоть давало иллюзию полезности, и она не возражала против инициативы Крилона. Единственное, чего хотелось, чтобы ее саму не трогали. Поэтому сейчас Гелаэлла едва сумела скрыть недовольство.