Выбрать главу

— Спасибо.

Дальше он стал говорить более осторожно.

— Но вы молоды. Вы проработали здесь немногим больше года.

— Год и три месяца, — сказала я.

— Вы молоды, — повторил он. — Возможно, вы думаете, что все могут заработать на жизнь, делая то, что им интересно.

— Я… — тут я сбилась, подыскивая нужные слова, — я не хочу, чтобы моя жизнь вошла в колею так быстро. Это нормальная работа. Но не думаю, что смогу заниматься ею вечно.

Он сложил заявление и положил обратно в конверт.

— Это ваш выбор, но я хочу, чтобы вы были в нем уверены. Раз вам посчастливилось найти работу, которая у вас получается, на которой вас ценят, — не презирайте ее. Если дело в зарплате или соцпакете, давайте обсудим это. — Он вернул мне конверт. — Подождите до понедельника. Возьмите в пятницу отгул. Подумайте на выходных. Вы должны быть уверены.

— Я уверена, — поспешно сказала я.

— Очень уверены.

Я быстро покинула офис и принялась бродить по городу, чтобы в голове прояснилось. Был холодный вечер. Четверг. Столкнувшись с рассуждениями Майкла, я стала сомневаться в своем решении. Уговаривать себя бросить работу — это все равно что пытаться оправдать экстравагантную покупку, которая тебе не по карману. Он так ловко выбил у меня почву из-под ног всего-то за несколько минут.

В какой-то момент я зашла в Henri Bendel и зачем-то, поднявшись по винтовой лестнице, оказалась в отделе нижнего белья, где на полках лежали комплекты, ночнушки, бюстгальтеры, трусики. Теперь, когда я фактически стала безработной, я старалась не попадаться на глаза продавцам. Но все же остановилась, дивясь на эти инопланетные изысканные вещи, ряды тончайших тканей, ненормально разросшиеся кружева, бахрому, стеганую кожу. Я задумалась над их производственным процессом. Конечно, такую фривольную красоту могли сделать только лучшие мастера итальянских предгорий, которых кормили мягким сыром и цветочным медом.

Я потрогала лавандовый комплект в викторианском стиле и посмотрела на ярлычок. Сделано в Китае. Ну еще бы. Я посмотрела на нежно-голубой лифчик с колокольчиками. Сделано в Бангладеш. Набор трусиков. Сделано в Пакистане.

Куда бы ты ни пошел, ты не сбежишь от реалий этого мира.

В понедельник я вернулась в «Спектру».

К этому моменту солнце уже низко стояло над горизонтом. Я бродила бесцельно, нарезая круги по деловым кварталам и не выходя за их пределы, и никого не встречала, даже охранников Sentinel около культурных центров и других достопримечательностей. На самом деле я уже и не помнила, когда в последний раз видела охранника на посту. Они все ушли, что ли?

Я глубже зарылась в воротник пальто. Зубы у меня стучали. Я держала руки в карманах.

На другой стороне улицы виднелся Juicy Couture. Он уже перестал быть нетронутой шкатулкой, которую я видела и запечатлела для «Нью-Йоркского призрака». Стекло витрины было разбито, и я заметила, что этот магазин, как и Henri Bendel, тоже разграблен. Внутри был беспорядок, велюровые и махровые вещи разных цветов валялись на полу вперемешку, а сверху на них были накиданы солнечные очки, сумочки и чехлы для смартфонов. Я заглянула внутрь через дырку в стекле. Почти сразу я увидела продавщицу. Она лежала на полу. Вещи вокруг нее были все в засохшей крови. У нее был проломлен череп.

— Боже, — сказала я.

И тут я упала. Точнее, отступила назад, споткнулась о край тротуара и неуклюже приземлилась на копчик. Меня немедленно до кончика носа пронзила резкая боль. Какое-то время я не могла двигаться, просто оставалась одной ногой на тротуаре, другой — на проезжей части. Я почувствовала в воздухе металлический запах крови. Поднесла руку к носу и убедилась, что кровь текла из него.

Ребенок внутри меня яростно заворочался.

И тут на меня снизошло озарение: нужно уходить. Не из этого места, не из центра города, а вообще из Нью-Йорка. Мне нужно покинуть Нью-Йорк. Сегодня. Сейчас.

Я обнаружила, что стою у тоннеля Линкольна, будто телепортировавшись туда.

Я робко вошла в туннель и пошла справа по проходу с металлическим ограждением. Но я отважилась пройти только несколько ярдов, самое большее — милю, а потом вернулась по своим следам. Тьма подавляла. Большинство лампочек перегорело, другие все еще мигали, освещая заброшенные машины. Я старалась не думать, что там внутри.

В раздражении я попыталась собрать волю в кулак и зайти в тоннель снова.

У въезда в тоннель всех приезжающих в город встречал щит с рекламой какой-то страховой компании, «Нью-Йоркская жизнь». На рекламе был изображен дедушка, обнимающий двух внуков. Надпись гласила: «Мы знаем, для чего вы живете».