После разговора с Донованом, я пошел в большую палатку, служившую нам каптеркой, среди ряда ящиков, стоявших у стены, нашел свой тяжелый костюм и приволок ящик в свою палатку.
- Завтра с утра не мог? - спросил Адамс, собиравшийся ложиться спать.
- Надо сейчас,- равнодушно ответил я. Не объяснять же Билли, что мною руководит какое-то "шестое чувство".
- Ну, как знаешь,- сказал Билли, укладываясь спать не раздетым и в берцах. Автомат и шлем он положил на надувную тумбочку возле кровати. Кобуру с пистолетом и нож в ножнах с себя не снял. По этому поводу я не задавал ему вопросов, потому что лег спать точно в таком же виде. Позже узнал, что многие ветераны легли в эту ночь спать не раздеваясь и не разуваясь. А некоторые и в бронежилетах. Спать в них, конечно, неудобно. "Неудобно быть покойником", - гласит поговорка десанта. Шестое чувство сработало не только у меня. Силен инстинкт самосохранения.
Лагерь лежал во тьме. Прожектор равнодушно освещал периметр колючей проволоки, задерживаясь на проходе, скользил лучом дальше, давая возможность часовым отслеживать обстановку вокруг "колючки". Хуже нет этих минут, когда сидишь, весь в напряжении, сжимая потными ладонями автомат, убирая палец со спускового крючка на скобу, чтобы нечаянно не нажать на спуск. Нет, ничего не произошло, и вот идет смена, и ты падаешь на свой лежак в палатке, забываясь тяжелым, некрепким, тревожным сном.
Едва первые лучи солнца прорезали предрассветные сумерки, часовой Мика Суомалайнен толкнул Фернандо Лопеса;
- Фер, там люди.
Они вдвоем стояли на посту возле прохода в лагерь.
От опушки леса шли к лагерю две девушки с огромными охапками цветов. Лопес, протерев заспанные глаза, аж взвизгнул:
- Мика, черт меня подери, они же почти нагишом!
Действительно, на девушках были только коротенькие юбочки из листьев. При небольшом росточке, были они сложены очень пропорционально, внешность имели довольно миловидную.
- Мика, это какие-то местные богини! - Шептал на ухо спокойному финну Лопес. Горячая латиноамериканская кровь забурлила в жилах.
- Ах, какие крошки,- истекал слюной Фернандо.
- Стой, стрелять буду! - Хладнокровно приказал туземкам Суомалайнен.
Они остановились у прохода в "колючке" и, улыбаясь, пропели нежными голосами:
- Ни то, го те, си мо.
- Понял что-нибудь? - спросил Суомалайнен у Лопеса.
- Да ты посмотри на их мордашки, на их тела! Какая разница, что они там лопочут,- ответил ему Фернандо, шагнув к девицам и делая им приглашающий, зовущий жест рукой, не нуждающийся в переводе.
- Идите сюда, лапочки мои милые,- позвал Лопес красоток, буквально пританцовывая на месте.
Много тестов проходят десантники, но вот теста на соблазнение нет. Суомалайнена спас его финский темперамент.
- Фер, надо вызывать капрала.
Но обе туземки уже прошли через проход и приблизились к часовым. Мика сделал пару шагов назад, а Лопес - пару шагов вперед. Эти четыре шага и решили ситуацию.
Одна из туземок, по-видимому, не выдержав нервного напряжения, отбросила охапку цветов, взвизгнула: " Са бо!" и воткнула нож, спрятанный в цветах, в лицо Лопесу. Любвеобильный Фернандо тут же рухнул мертвым - яд сделал свое дело.
Вторая метнулась к Суомалайнену, но громадный финн, как и положено десантнику, был ловок. Отпрыгнув в сторону, он распорол меткой очередью прекрасную грудь туземки. И в ту же секунду разрядил остаток магазина в голову убийцы Лопеса.
Наступил краткий миг тишины. Еще робкие, лучи солнца окрашивали верхушки деревьев.
Из палаток выскакивали ветераны, на ходу передергивая затворы, загоняя патроны в патронники. Бежало к Суомалайнену караульное отделение при оружии наизготовку.
В палатках "молодняк", матерясь, натягивал штаны и берцы. Донован стоял у своей палатки, готовый ко всему. От опушки леса к лагерю катился коричневый вал. Донован, Адамс и я видели в бинокли, что этот вал состоит из размахивающих копьями, дубинами, топорами, луками, и что-то орущих, туземцев. Их было не много. Их было очень много.
Слово "очень" мы осознали чуть позднее - еще не все туземцы вышли из леса. Не тысяча, несколько тысяч.