Мое тело зудело в ожидании его прихода. Я улыбнулась про себя и повернулась к камину, хотя была уже разгоряченной. Затем я медленно сняла с себя одежду, моя голова кружилась от волнения, легла на кровать, ожидая его. Показалось, как будто он простил меня, и я вернула его благосклонность. Минуту спустя он шагнул в дверь, и я втянул воздух, когда посмотрела на него. Свыше метра девяносто сплошных великолепных мышц. Его огромная эрекция выпирала впереди него. Теперь, когда я знала, что способна принять его, то не могла дождаться, чтобы прокатиться на нем. Я задрожала в ожидании удовольствия, которое он собирался мне дать.
Но он не подошел к кровати. Гейб стоял вдалеке от меня возле огня, наблюдая за мной. Он взял свой член в кулак, двигаясь рукой по своей длине.
— Хорошо, что ты обнаженная. По крайней мере, ты сделала хоть одну вещь, что я сказал тебе сегодня. Теперь ты сделаешь больше.
— Что ты имеешь в виду?
Я, как зачарованная, наблюдала за тем, как он поглаживал свой член, оставаясь вне досягаемости.
— Иди сюда. Я готова для тебя.
— Уверен. Ты мокрая? — спросил он низким голосом.
Я не ответила ему. Я извивалась на кровати, с завистью наблюдая за тем, как он касался себя. Я была даже очень готова к нему, к тому же была обнажена. Ожидание своего освобождения убивало меня. Гейб был моим, а я была игрушкой в его руках, но я так хотела его. Сейчас.
— Я спросил тебя, мокрая ли ты? Прикоснись к себе. Скажи мне.
Я посмотрела ему в лицо, пораженная.
— Я, твою мать, не шучу, Лорен. Ты будешь делать на этот раз то, что я говорю, или не получишь его.
Он продолжал поглаживать себя.
Я хотела послать ему недовольный взгляд, но я желала гораздо больше кое-чего другого, и так сильно этого хотела, что легла на кровать на спину и осторожно раздвинула губы моей киски. В эту игру могут играть двое. Я погладила себя с наслаждением.
— Я мокрая, — ответила я. — Я такая мокрая для тебя, Гейб.
Он хмыкнул.
— Прикоснись к себе, — приказал он.
Прекрасно. Если он не возьмет меня, то я могу просто удовлетворить саму себя. Ущипнув свои собственные соски, я выгнула спину, надеясь свести его с ума. Затем раздвинула ноги, чтобы он мог меня видеть, и, застонав от удовольствия, покружила по клитору своими пальцами, поглаживая его. Я подняла глаза, чтобы видеть, что он наблюдает за мной, стоя у камина, поглаживая свой огромный член. Я была так близко, прямо на краю оргазма.
— Остановись, — приказал он.
Мое дыхание перехватило до боли, но я не убрала руку. Я уже была готова разбиться на части. Так близко…
Он подошел и отвел мою руку от киски, удерживая ее своей рукой над моей головой. Он тоже самое проделал и с другой моей рукой, так что теперь я, еле сдерживая себя, находилась под ним, не в состоянии освободиться или прикоснуться к нему.
— Пока нет, детка.
Тень улыбки пробежалась по его губам, пока он целовал меня, его язык нерешительно исследовал мой рот. Наши языки переплелись, и я застонала под ним, выгибая спину. Я чувствовала, как его член касается меня, такой толстый и горячий.
— О, твою мать, Гейб. Пожалуйста.
Я ощущала, что мои соки уже текут по бедрам. После того, как он побывал внутри меня, я знала, что ничто другое не могло удовлетворить меня.
— Разве ты не хочешь? — взмолилась я, раздраженная и расстроенная.
Он рассмеялся.
— Конечно, хочу. Но у меня есть самоконтроль. И я собираюсь преподать тебе урок.
Он наклонился и взял мой сосок в рот, посасывая и покусывая его. Мои бедра взбрыкнули против него.
— Какой урок? — спросила я, задыхаясь, пытаясь потереться об него.
Он взял мою другую грудь в рот и толкнулся своими бедрами против меня, проведя своей эрекции по моему бедру. Твою мать.
— Какой урок, Гейб?
Он скользил между моих ног, раздвигая губы моей киски. Он прошелся по ним мастерски, от моего влагалища до клитора. Он приласкал своим языком мой нежный бутон так, что весь мой мир превратился в белый. Я снова была близка к разрядке.
Затем он остановился, и я закричала, желая чувствовать его рот на себе, отчаянно нуждаясь в освобождении. Он мучил меня.
— Ты научишься не перечить и не лгать мне. Потому что я единственный, кто может дать тебе то, что ты хочешь.
— Что? — спросила я, облизывая губы в предвкушении.
Желание скручивалось в моем животе. У меня было ощущение, точнее, я уже знала, что мне нужно играть, чтобы, возможно, он дал мне его.
— Это.
Он чуть-чуть вошел в меня, и я выдохнула в освобождении от напряжения.
— Это.
Он вошел в меня по рукоять, его толщина задевала те части моего тела, о которых я никогда не знала, что они вообще существовали. Мои глаза закатились.