Рината, тяжело дыша, замерла на месте и позволила-таки Игорю снять с себя верхнюю одежду.
— Идем, — он взял её за руку и повел на второй этаж. — Вот твоя комната. — Открыл двери в просторную спальню и ушел, оставив девушку наедине со своими мыслями.
Что ж её до сих пор так трясет-то? Столько лет, а она даже слышать фамилию этой женщины не может. А ведь придет время, и они обязательно столкнутся на каких-нибудь соревнованиях…
Крылов полночи не мог уснуть, ворочался в постели, размышляя о возможных причинах ненависти Рины к Алле Богославской. Бросила её? Предала? Возможно, но у Игоря было такое чувство, что тут нечто большее.
«Права Фёдорова, — заключил он. — Мутное это дело».
Не вытерпев, встал, включил ноутбук и стал пересматривать старые видео Ипатовой и её тренера. Нашел интервью, снятое четыре года назад. Рината, совсем юная пятнадцатилетняя девочка, открыто улыбалась в камеру и прижималась к сидящей рядом Алле.
«Рината, ты планируешь попасть на Олимпиаду в Ванкувере?»
«Конечно, мне хотелось бы, но до неё целый год, многое может произойти. Но я упорно тренируюсь и очень хочу выступить. Это моя мечта».
Рината с любовью посмотрела на своего тренера, а та, в свою очередь, добавила:
«Это наша общая мечта. Когда-то я так и не попала на Олимпийские игры как участница, но теперь хочу поехать как тренер».
Сколько в них было нежности… Словно мать и дочь, они дополняли друг друга. Куда все делось? Что случилось с этим беззаботным доверчивым ребенком? Почему она превратилась в никому не доверяющую ожесточенную девушку?
И почему Богославская предала свою любимую ученицу?
Эти вопросы так и не дали Игорю заснуть до утра. Вроде бы, а он-то тут с какого боку? Это его не касается, но…
Глава 7
— Крылов! — Одеяло безжалостно полетело на пол. — Крылов, просыпайся! — Из-под его головы исчезла подушка. — Крылов! — В плечо вцепились холодные пальцы и принялись безжалостно трясти.
— Господи, ты мне снишься? — едва разлепив один глаз, сонно пробормотал Игорь. Перед ним, держа в руках его любимую мягкую подушку, стояла бодрая и отчего-то злорадно улыбающаяся Ипатова.
— Я буду твоим кошмаром как минимум на ближайший год. Вставай.
— Как минимум?!
— Ну да, — хмыкнула девушка. — А вдруг мне понравится кататься с тобой в паре, и мы до следующей Олимпиады останемся?
— Боже упаси! — Представив, что придется терпеть ее еще четыре года, Игорь моментально проснулся. — Сколько времени?
— Почти девять, — просияла Рината.
— Почти? — Игорь повернул голову в сторону окна — ни намека на восход.
— Ну… без трех часов.
— Ипатова!
— Вставай! Нечего бока отлеживать! Быстренько в душ и на пробежку!
— Какую к черту пробежку?!
— Самую обыкновенную, утреннюю. Вместо зарядки, — Рината еле сдерживала смех, глядя в обиженно-рассерженное лицо Крылова. А беспорядок на голове дополнял картину маслом: «Игорь Крылов в шесть часов утра».
— Ни за что! — воскликнул мужчина, подобрал с пола одеяло и с головой закутавшись, повернулся на бок. — Нет! — послышался чуть приглушенный, но от того не менее категоричный ответ, вызвавший у Ипатовой только едкий смешок.
— Что бы я… еще раз… оставил тебя… у себя… дома… — Крылов, едва передвигая ногами, бежал за Ипатовой. Ноги то и дело проваливались в снег, делая пробежку поистине мучительным процессом.
— Господи, а еще спортсменом себя называешь, да не позорился бы!.. — Рината, не прерывая бега, обернулась на ползущего позади Игоря и довольно улыбнулась. Видеть слабость этого напыщенного индюка — двойное удовольствие. Сама умирать будет, но не покажет, что и ей тяжеловато дается этот импровизированный марафон по пересеченной местности в минус пятнадцать мороза.
— Ипатова…
— Догоняй! — весело проговорила Рината и побежала в сторону парка.
Чего ей взбрело в голову вытащить Крылова из постели, сама бы себе не объяснила. Полночи не могла заснуть и, наконец, не выдержав, встала. Отыскала ванную комнату, приняла душ и, поймав отражение в большом зеркале, стала критично рассматривать себя. Несмотря на то, что в эти три года она ни разу не побывала в тренажерном зале, на теле ее не появилось ни грамма лишнего веса. Оно и не удивительно — тех денег, что она зарабатывала, едва хватало, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, к тому же частые пешие прогулки сослужили ей добрую службу. Другое дело — кожа. Рина нахмурилась. Вся она казалась какой-то тусклой, нездоровой. Вроде бы, и ничего, но хороший питательный крем пришелся бы очень кстати, да и с синяками под глазами нужно было что-то делать. И еще эти ужасные брови… Она, конечно, пыталась придать им форму самостоятельно, но выглядело это не очень. Тем более теперь, когда к ней приковано такое пристальное внимание. А еще волосы. Они-то у нее как раз хорошие — длинные и густые, вот только в парикмахерской она не была уже… Ипатова попыталась вспомнить, когда в последний раз ходила в салон. Не удивительно, что кончики совсем истончились и секутся. Настроение Рины совсем испортилось. По всему выходило, что после Ванкувера она не только коньки забросила в самый дальний угол, чтобы не бередить свою и без того раздерганную душу, но и махнула на себя рукой. Нет уж! Резко вздернув голову, она сощурилась, словно бросала вызов собственному отражению. И на этот раз в отражении Рина увидела кое-что еще. Из зеркала на нее смотрела не наивная девочка-подросток, а твердо знающая себе цену девушка, причем девушка яркая, красивая. И этой девушкой была она сама.