— Личное!
— Личное дело тоже может быть срочным.
Решив позвонить Маше, Токмаков повеселел.
— Здравствуйте, Маша. Не узнаете?
Она ответила не сразу.
— Вот не ждала! — Все то же певучее уральское произношение.
— Удивляетесь? Извините, если оторвал от дела.
— Нет, пожалуйста! Уже отоспались?
— Я же вам сказал — как тигро-лев. И у вас поспал неплохо. И когда до своей клетки добрался.
— Я не о том. После вчерашнего отдохнули? Борис говорит, у вас творилось что-то страшное.
— Та буря уже позади.
— Разве была новая?
— Только что. В кабинете у Тернового.
— Вы расстроены?
— Нет, я рад.
— Тому, что вам попало?
— Знаете, Маша, я подаю рапорт Дымову. Хочу остаться в Каменогорске.
— Насовсем?
— Да. Вас это огорчает? — Токмаков представил себе, как она стоит сейчас у телефона. Голова чуть склонена набок. Рот полуоткрыт. Брови, она удивлена, приподняты.
— Маша, вы меня слышите?
— Я вас хорошо слышу, Константин Максимович. Что же вы замолчали?
— Мы давно не виделись.
— Разве? Два дня.
— Сорок восемь часов. Вы сегодня заняты?
— Да. А вы?
— Тоже.
Оба рассмеялись.
— А завтра?
— Завтра у меня подъем. Очень ответственный.
— Только осторожней прыгайте, берегитесь.
— Борис уже наговорил?
— Я сама прочитала в «Каменогорском рабочем»… Знаете, вчера в нашем саду буря поломала яблоню.
— Надеюсь, скороспелка-невеличка цела?
— Как, отец и вас угощал этой дрянью? — рассмеялась Маша.
— Что же мне оставалось делать, если не угощаться? У них такая приятная горечь!
— Кроме того, они терпкие!
— Я тоже заметил… В общем, этот сорт можно смело назвать «Южноуральская карликовая, с оскоминой»…
— Карликовая яблоня как раз уцелела.
— Жаль-жаль… Ну, а как там на бульваре ваши козоустойчивые?
— Выстояли.
— Я вам еще позвоню. Завтра или послезавтра. Можно?
Маша засмеялась.
— А сегодня вы просили разрешения?
— Набрался храбрости.
— Рискните еще раз.
15
Третий день приходил Нежданов к Дымову, напоминая о статье, которую тот обещал написать.
— Что же я могу сделать! — говорил Дымов сидящему перед ним Нежданову. — Тяну я, тяну с этой статьей. Но вы сами понимаете. Это же государственный вопрос!
— Да, статья серьезная и очень нам нужна.
— Но котелок у автора к ночи уже не варит. Вы не очень торопитесь? Посидите, потом по площадке пройдемся, статью обмозгуем. Идет? Ну и превосходно!..
Нежданов недоверчиво покачал головой: позавчера я вчера был тот же разговор, а статьи все нет. Опять редактор накричит, что Нежданов не умеет привлекать авторский актив…
Вошел заместитель Дымова Плонский, прозванный Скупым Рыцарем. Никто и никогда не видел его без тучного порыжевшего портфеля под мышкой, словно портфель этот прирос к Плонскому и стал частью его тела.
Плонский порылся в портфеле, достал толстую пачку бумаг и начал выкладывать их по одной на стол, под самое перо Дымова.
Дымов бегло просматривал бумаги.
— Нет, не согласен. Надо добавить… Ну, хотя бы тысяч пятьдесят. Вы понимаете, что это за дом? Дом выходного дня. Так что не будем скаредничать. Вот эту цифирку мы исправим. И нечего так вздыхать!
Плонский вытер платком одутловатое, в складках лицо.
— А как же мой баланец? Деньги-то у меня государственные…
— А я кто, по-вашему, — частник? — Дымов пригнул голову.
— Все составлено согласно смете прошлого года. Пожалуйста!.. Число мест не увеличилось…
— А запросы и требования строителей увеличились. Речь идет не о каких-нибудь человеко-днях, но о человеках. О лучших людях стройки. Нужно, чтобы в этот дом прямо-таки рвались. Чтобы ссорились из-за путевок!
Плонский снова вытер лицо. Он знал, отлично знал, что Дымов станет его ругать, но на то он и Скупой Рыцарь, чтобы торговаться из-за каждого рубля.
— Вообще, товарищ Плонский, я не советую вам так часто ссылаться на прошлый год. Давайте чаще думать о будущем годе.
Напоследок Дымов принял юрисконсульта треста «Домострой». Этот трест строил дома в рабочем поселке. В тресте утвердили проект, по которому стены комнат не штукатурили, а обивали толстым прессованным картоном. Жители называли этот картон «радость клопа». Дымов назначил специальную комиссию, передал дело в государственный арбитраж. Картон признали непригодным для обивки стен, стены решено было штукатурить, а все расходы отнести за счет «Домостроя».