- Ну как можно пускать в дом совершенно посторонних людей? - голос мамы был растерянный и обращен к кому-то невидимому, но присутствующему в квартире, - А если бы она оказалась обычной воровкой? Так приходят попить воды, потом из коридора или квартиры что-то ценное пропадает.
Я услышал ее голос, как только вернулся домой и стал открывать входную дверь. Видно начались разборки. Мне не хотелось им мешать. Не хватало еще находиться в эпицентре скандала. Тихонько, на цыпочках прошмыгнул в свою комнату и затаился.
Я слышал истории, про "попить воды" и никогда не открывал незнакомым людям дверь, даже в испепеляющую жару.
- Надо посчитать серебро.
Это снова мама. Пустила в ход запрещенное оружие, ведь дядя Павел папин родственник, а не ее. Ее родственники все такие благородные и кристально честные. Это пока не выпьют лишнего.
- Кому нужно твое серебро, - негодовал папа, но чувствуя за собой вину, делал это не особенно активно.
- Вадим, ты пришел?! Дверь вроде хлопнула?
Меня вычислили. Так должно было случиться. Сейчас бы шапку невидимку и исчезнуть.
-Да!
- А кушать?
- Сейчас.
Я нехотя выбрался из своего убежища и поплелся на кухню. Присутствовать при разборках взрослых не хотелось, особенно, когда одного из них отчитывают, как ученика перед классом.
- Руки помыл?
Дядька Павел, сидя за столом, смиренно попивал чай. На его лице не читалась тревога, но по тому, как он с шумом прихлебывал из чашки, сильно вмазывал масло в батон, до скользкой, как лед поверхности, было понятно, что переживал. История выходила за рамки обычной. Он понимал, что сделал что-то не совсем хорошее, но это уже было сделано, и как человек опытный, ждал, когда спадут первые эмоции и ненужные подозрения, не пытаясь искать оправдания. Возможно, все, что мог сказать в свою защиту, он уже сделал до моего прихода.
Это оказалось так. На следующее утро дядька сложил в чемодан купленные запчасти и, распрощавшись уехал к себе. Мама облегченно вздохнула, а в квартире наступил прежний порядок и тишина, без суеты и лишних хлопот. А вечером того же дня я подслушал разговор родителей. Мама все еще никак не могла успокоиться, а папа уже стал забывать о происшествии или делал вид, что дело прошлое. В любом случае история внесла темные пятна в его и без того не безупречную родословную.
- Вот все вы такие, гуляки и бабники, - сетовала мама, прикрывая поплотнее дверь на кухню, явно оберегая мои уши, - Это ж надо додуматься, мужику за шестьдесят, а он тридцатилетнюю, совершенно незнакомую на улице подцепил и домой тянет. Да ладно, если бы к себе, а то в чужой дом, чужую квартиру. А если бы и к себе? Это ж какой нужно быть .... (это слово я тогда не понимал), чтобы с таким старым хрычом шастать по квартирам. Гулящая, да и только. И стол засервировал, гадюка, и шампанское и торт и еще нас пытался остатками угощать. Тьфу, на него. Зараза.
Я не знал, что ее больше бесило - желание дядьки угостить случайную гостью, или то, что были взяты без спроса ее любимые столовые предметы, или, что все мужики гуляки и весь мир неправильный и окончательно развращен, а может все это сразу. Она считала что торт и шампанское полностью инфицированы стафилококками, стрептококками, сифилисом, палочками туберкулеза и тысячей других неприятных заболеваний, которые непременно сопровождают развратных женщин и которые она с упоением перечисляла. О, это было большое познание физиологии и враждебного микромира, лекция разрушающая представление о светлом и непогрешимом мире. Использованные приборы, рюмки, посуда были помещены в содовую воду в ванной и оставлены там до утра.