Выбрать главу

Однако главная составная часть кошмара этим не ограничилась. Ужас возвестил о себе появлением живого существа, которое вскоре вошло в комнату через одну из прорезей и стало медленно приближаться к Кэмпбеллу, неся причудливый металлический ящичек с зеркальными и напоминавшими стеклянные стенками. В этом существе не было ничего человеческого — ничего земного, пусть даже пришедшего из земных мифов и снов. Это был гигантский бледно-серый червь или многоножка, в диаметре размером с человека и вдвое длиннее, с похожей на диск и, очевидно, безглазой головой, окаймленной ресничками; в центре ее зияло пурпурное ротовое отверстие. Существо скользило на задних парах ног, держа переднюю часть тела вертикально — передние ноги или, по крайней мере, две пары из них служили руками. Вдоль всей спины тянулся прихотливый лиловый гребень; чудовищное туловище заканчивалось веерообразным хвостом из какой-то серой кожистой мембраны. Шею окружало кольцо гибких красных шипов — они изгибались и сокращались в размеренном и правильном ритме, производя щелчки и резкие звенящие звуки.

То была высшая точка, вершина невероятного кошмара — апогей капризной фантазии. Но даже не это бредовое видение заставило Джорджа Кэмпбелла в третий раз потерять сознание. Потребовалось еще одно — завершающий, невыносимый мазок на картине. Когда безымянный червь приблизился со своей блестящей ношей, лежащий человек уловил на зеркальной грани отражение того, что считал своим телом. И то, что отразил полированный металл, стало ужасающим подтверждением его беспорядочных и чуждых ощущений. Вместо человеческого тела он увидел отвратительную бледно-серую тушу одной из огромных многоножек.

Глава 4

Роберт Говард

Кэмпбелл вынырнул из последнего провала бесчувствия, полностью осознавая свое положение. Его разум был заключен в тело жуткого уроженца чужой планеты, в то время как где-то, на другом конце вселенной, его собственным телом управлял разум монстра.

Он подавил неизъяснимый ужас. Если судить с космической точки зрения, почему подобная метаморфоза непременно должна ужасать? Жизнь и сознание были единственной реальностью во Вселенной. Форма не имела значения. Его нынешнее тело было омерзительным только по земным меркам. Страх и отвращение утонули в волнении титанического приключения.

Чем было его прежнее тело, как не плащом, который в конце концов он все равно сбросил бы после смерти? Он не испытывал сентиментальных иллюзий в отношении жизни, из которой был изгнан. Что она дала ему, кроме тяжелого труда, бедности, постоянных разочарований и угнетения? Если новая жизнь не предлагала лучшего, то, во всяком случае, обещала не меньше. Однако интуиция подсказывала ему, что впереди его ждет большее — гораздо большее.

С честностью, возможной только тогда, когда жизнь обнажена до самых голых основ, он понял, что с удовольствием вспоминает лишь физические наслаждения своего прежнего существования. Но он уже давно исчерпал все физические возможности, заключенные в земном теле. На Земле для него не осталось новых острых ощущений. Однако обладание этим новым, чужеродным телом обещало странные, экзотические радости.

В нем поднялась волна беззаконного ликования. Он был человеком без мира, свободным от всех условностей и запретов Земли или этой незнакомой планеты, свободным от всех искусственных ограничений гражданином Вселенной. Он был богом! С мрачным весельем он думал о своем теле, вращающемся в земном обществе, занятом земными делами, в то время как инопланетное чудовище глядело на людей из окон, бывших некогда глазами Джорджа Кэмпбелла. О, они бежали бы в ужасе, если бы знали!

Пусть монстр ходит по Земле, убивая и разрушая, если ему так угодно. Земля и ее расы утратили для Джорджа Кэмпбелла всякое значение. Там он был одним из миллиардов ничтожеств, прикрепленных к отведенному ему месту нагромождением условностей, законов и обычаев, обреченных жить и умирать в своей грязной нише. Но одним слепым прыжком он воспарил над обыденностью. Это была не смерть, а перерождение — рождение полноценной психики и вновь обретенной свободы, в сравнении с которой физический плен на Иекубе казался пустячным.

Он вздрогнул. Иекуб! Так называлась эта планета, но откуда он это знал? Но он знал, как знал и имя того, чье тело занимал — Тоте. Память, глубоко спрятанная в разуме Тоте, шевелилась в нем — тени знания, которым чужак обладал. Глубоко выгравированные в физических тканях мозга, эти внедренные познания что-то смутно нашептывали Джорджу Кэмпбеллу; и его человеческое сознание уловило и перевело этот шепот, указав ему путь не только к безопасности и свободе, но и к власти, которой жаждала его душа, обнаженная теперь вплоть до уровня примитивных инстинктов. Не как раб он будет жить на Йекубе, но как царь! Да, он будет царить, как древние варвары, взошедшие на троны могущественных империй!

Он впервые пристально рассмотрел обстановку комнаты. Он все еще лежал на похожем на кушетку возвышении посреди этого фантастического помещения, а многоногий житель Йекуба стоял перед ним, держа полированный металлический ящик и сокращая шейные шипы. Кэмпбелл знал, что существо говорит с ним, и смутно понимал его речь благодаря внедренным в его разум мыслительным процессам Тоте; он также знал, что это существо было Юктом, Верховным владыкой науки.

Но Кэмпбелла ничуть не интересовали слова Юкта: в его голове успел зародиться отчаянный план — план, настолько чуждый обычаям Йекуба, что Юкт был не в силах его понять и был застигнут врасплох. Он, как и Кэмпбелл, видел лежащий на соседнем столе остроконечный металлический предмет. Но для Юкта это был всего лишь научный инструмент. Он даже не знал, что его можно использовать как оружие. Земной разум Кэмпбелла снабдил его знаниями и подсказал дальнейшие действия, заставив его тело совершить то, что никогда раньше не делал ни один уроженец Йекуба.

Кэмпбелл схватил остроконечный предмет и ударил, яростно рванув свое оружие вверх. Юкт взвился на дыбы и упал, его внутренности вывались на пол из рассеченного живота. Через мгновение Кэмпбелл уже мчался к двери. Его скорость была головокружительной, сверхъестественной — первым даром новых физических способностей.

Он бежал, полностью полагаясь на инстинктивное знание, заложенное в рефлексы Тота; казалось, его ногами управляло отдельное сознание. Тело Тоте влекло его по пути, которое проходило десятки тысяч раз, когда им еще распоряжался разум червя.

Кэмпбелл пробежал по извилистому коридору, вверх по винтовой лестнице, через резную дверь — и инстинкты, приведшие его сюда, подсказали, что он нашел искомое. Он очутился в круглом помещении с куполообразной крышей, разливавшей вокруг мертвенно-голубой свет. В центре радужного пола высилось странное ступенчатое сооружение; каждый ярус его был окрашен в отличительный цвет. Последний представлял собой пурпурный конус; голубая дымка тумана поднималась с его вершины к сфере, парящей в воздухе и сиявшей, как полупрозрачная слоновая кость.