2
Прошло два трудных месяца. Джек работал в поте лица и не мог себе позволить ни часа отдыха. Чтобы размяться он ходил за керосином или совершал небольшие разведывательные рейды.
Саймон выставлял в лесу «сторожки» из прутиков и тонких лиан, но всякий раз находил их нетронутыми и это его немного успокаивало.
Мысль, что «канино» появятся скоро, повергало его в панику — не хотелось бросать в земле плоды своего труда.
Наконец, Саймон собрал урожай и последние его мешки были спрятаны в жестяном сарае. Фитис уродился хороший и его было достаточно, чтобы прокормить себя в сезон Саранчи и оставить что-то для следующего сева.
Теперь, Джек каждое утро приходил к своему жестяному амбару и тщательно осматривал его стены. Даже маленькая щель, могла стать причиной гибели всего урожая.
На восьмой день, после окончания сбора, появились первые толокнянки — маленькие мошки, предвещающие наступление Саранчи. Они вились возле стен щитового домика Джека и ползали по стеклам окон. Очень любопытные и надоедливые они лезли в глаза, уши, набивались в волосы хотя были вполне безобидны и никого не кусали.
Через два дня толокнянки исчезли. Утром Джек вышел из дома и последний раз, со всей тщательностью, осмотрел стены амбара. Затем он сходил к реке, принес воды и последний сбор керосина. Канистра была почти полной и этого, должно было хватить на целый месяц для освещения и разжигания печки.
Саранча пришла ночью…
Издалека возник тонкий шелест, похожий на шуршание сухой листвы, а потом по крыше домика застучали первые посланцы мертвого сезона.
Сначала удары были редкими, а потом, словно учащающийся град, забарабанили по крыше, стенам и окнам дома. Джек поднялся с кровати и в кромешной темноте подошел к окну. Он приложил ладонь к холодному стеклу и ощутил его легкую вибрацию от тысяч насекомых, облепивших весь его дом.
Еще немного посидев у окна он вернулся в кровать и быстро уснул, под успокаивающие трели тысяч пар крыльев. Саранча пришла и, значит, можно хоть на три месяца забыть о «канино».
Когда наступило утро и Джек открыл глаза, первое, что он увидел — тусклое окно, едва пропускающее свет через толщу ползающих насекомых. Саймон наскоро умылся, позавтракал вчерашним вареным фитисом и достав защитную сетку, приготовился выходить на улицу.
Он достал заготовленный дымовой факел и поджег его возле самой двери. Почти весь дым оставался в доме и нестерпимо ел глаза, но часть его все же утекала наружу, через едва заметные щели на двери.
Дым беспокоил насекомых и они зашуршали, переползая в более безопасное место. Джек приоткрыл дверь и дым потянулся в образовавшуюся щель. Саранча продолжала отступать и вскоре Саймон сумел выйти на улицу, не пропустив в дом, ни одного насекомого.
Не гася дымящегося факела, Джек обошел кругом весь амбар и окурил его стены. Насекомые разбегались от дыма, а Джек медленно двигался вдоль стен и внимательно осматривал землю. Бывали случаю, когда опьяненная запахом спелого фитиса, саранча делала подкоп, и буквально врывалась в хранилища.
Убедившись, что урожай в сохранности, Саймон отправился на заготовку топлива. Он шел по пятисантиметровому слою насекомых, хрустевших под подошвами ботинок, как ореховые чипсы. Время от времени то в одном, то в другом месте с земли поднимались небольшие стаи саранчи и покружась в воздухе возвращались на землю.
Джек пришел на поле, где еще оставалась объеденные стебли фитиса. Здесь он брел уже по колено в текущих во всех направлениях потоках саранчи. Решив, что это самое подходящее место, Саймон достал большой пластиковый мешок и начал набивать его шуршащей и царапающейся массой.
Когда мешок оказался полон, он весил не менее пятидесяти килограмм. Завязав горловину, Джек стянул ее так, чтобы воздух не попадал внутрь. Без кислорода саранча быстро погибала и становилась прекрасным топливом для домашней печки.
До холодов оставалось не так много времени. С приходом саранчи, леса теряли листву и ледяные ветры с предгорий, свободно проникали в долины, принося с собой снежные бураны.
Снег и холод вытеснял саранчу на юг и она мигрировала через весь материк, до самого океана, где и находила свою гибель на морских просторах.
Прибрежные течения переносили отложенные яйца саранчи к северным берегам, откуда победоносная армия снова начинала свой поход на юг.
Джеку Саймону всегда казалось, что такой круговорот, в жизни саранчи, полная бессмыслица. Зачем лететь на юг, если все равно погибнешь в океане?..