Люси кладет открытку. Луи-Феликс не переменился и, надо думать, никогда не переменится. Он один из тех редких людей, что сохраняют до конца жизни неприкосновенной благодать детства, подобно зернышку красоты в сердце, зернышку доброго сумасшествия. Свет созвездия Лиры, под которым он был рожден, так никогда и не померк для него, его детские мечты обрели жизнь и продолжение. Он стал тем, кем хотел быть.
У Луи-Феликса счастливая память. Из прошлого она сохраняет только прекрасное, ничто темное не омрачает ее. Он не хранит зла на Люси за ее злобную грубость. Когда она оскорбляла его, прогнала от себя, он молча ушел; да, он страдал, но уже тогда простил ее за то зло, которое она причинила ему. Зло словно соскальзывает с Луи-Феликса, ему негде в нем зацепиться.
На много лет они потеряли друг друга из вида. Закончив школу и получив степень бакалавра, Луи-Феликс поехал учиться в Париж, потом в Соединенные Штаты, там женился и остался на постоянное жительство. Люси же в юности училась не так блистательно, как ее бывший друг. Предоставленная после смерти Фердинана самой себе, она превратилась в строптивого, не признающего никакой дисциплины подростка. И как только смогла, оставила родительский дом, этот мрачный склеп, стены которого были пропитаны унынием и запахом нескончаемого траура. Она уехала в Париж и жила там сумбурной жизнью, скорей ночной, чем дневной, чуть-чуть поучилась в Академии Художеств, потом попробовала себя в театре, после него в фотографии. Но ничего не доводила до конца, потому что хотела все и сразу. Во всем ей хотелось достичь вершины совершенства, а верней сказать, абсолютного соответствия того, что кричало, болело в ней, и выражения этой боли. У нее недоставало терпения пройти по извилистым тропам ученичества, строгого самоограничения и труда. В ней пылали картины; палимая внутренним этим огнем, Люси мечтала обрести возможность выразить это пламя одним-единственным движением, возвышенно-прекрасным и окончательным. Однако пламя пригасало, становилось банальным, теряло всякую возвышенность и красоту, чуть только выходило из сферы мечты и замысла и соприкасалось с реальностью. А мир вокруг нее все так же продолжал быть уродливо деформированным; люди, вещи, время неизменно наносили ей раны, словно торчащие камни или факелы, горящие черным огнем.
В начале семидесятых умерла старуха Люсьена, а через два года после нее тетя Коломба, и обе оставили Люси деньги, которые она постаралась побыстрей истратить. Люси объездила мир во всех направлениях. Он сузился для нее до размеров земного шара, где она так и не смогла найти ни места для себя, ни смысла. Пять лет странствовала она. Бывали у нее и друзья на один день, и любовь на одну ночь. У ее чувств, как и у давних грандиозных художественных проектов, не было завтра. Правда, с некоторыми мужчинами у нее случались отношения достаточно длительные. Но всякий раз связь разрывалась. Потому что и в любви Люси требовала абсолюта, причем немедленно, хотя была не способна определить, что он собой представляет, этот абсолют; к тому же она совершенно не брала в расчет личность своего возлюбленного, который не мог или не хотел соответствовать столь безмерным притязаниям. Единственно, что ей удавалось, так это наполнить неистовством и страданием каждую из своих слепых любовей. Она неизменно превращала любовь в войну, из которой неизменно выходила побежденной и с уроном. И всякий раз в сердце у нее возникал вопрос, вспыхнувший в тот далекий день в ландах во время грозы: «Любит ли он меня? Любил ли он меня хоть один миг?» Однако людоед по-прежнему пожирал ответ.
Она видела великолепные произведения искусства, любовалась восхитительными пейзажами, порой сталкивалась с незаурядными людьми. Но еще больше повидала уродливого и отвратительного, что прозябает в грязных кварталах больших городов, влекущих к себе своим обманным очарованием и населенных людьми с мутными душами и грязными мыслями. Ее отец полжизни занимался тем, что общался с миром на расстоянии, а она мчалась без остановок, объехала весь свет, пощупала его собственными руками. И ничего не обрела, лишь окончательно утратила иллюзии.
Вернувшись во Францию, Люси узнала, что отец умер семь месяцев назад. Мать не смогла ей сообщить о его кончине, потому что не знала, где она.
После долгой исступленной гонки по чужим странам и городам Люси вновь поселилась в Париже. Земля была круглая, серая и бугорчатая, как шлак. Смерть отца придавила Люси новым бременем, на этот раз печали. Она терзалась угрызениями, оттого что не повидалась с отцом перед смертью, и от этого открывались старые раны. Она часто думала о нем, и порой ей казалось, что она начинает понимать его, сознавать всю бездну одиночества и горечи, которые в жизни были уделом этого человека, в жизни, погребенной среди болот.