Вот так-то. Хоть эта жива осталась.
Он собирался выключить телевизор и позвонить матери.
– Добавим, – услышал он тот же ровный, без эмоций голос диктора, – что в Московской области с 1 сентября по 1 октября 2012 года зафиксировано 30 случаев самоубийств и суицидальных попыток среди несовершеннолетних.
Саша выронил пульт, и «картинка» потухла.
Тридцать! Тридцать человек! Тридцать смертей от «неустроенности личной жизни». Черт бы побрал эти СКР, СУ и все остальное! Тридцать детей за месяц. По ребенку в день. Это не может быть совпадением, это как минимум целенаправленное доведение до самоубийства. В его детстве такого не было. Истомин знал причину – телевидение и Интернет. С экранов на детей льются грязь и разврат. И если родители не успевают вовремя перекрыть доступ к опасной информации, то дети находят единственный известный выход избавиться от этой грязи – покончить с собой. А все эти люди, прячущиеся за аббревиатурами, произносят перед телекамерами заученную фразу: неустроенность в личной жизни. А ведь они почти все – родители. Неужели им не приходило в голову, что с их ребенком может случиться подобная «неустроенность». Судя по всему, не приходит. А вот Истомину приходило. Причем с завидной регулярностью. Как только он слышал новость об очередном самоубийстве, в душу закрадывалась тревога. Тревога за сына. Да что там за сына?! Он переживал каждую смерть, будто это смерть племянника как минимум. А эти СУ и не чешутся.
Истомин вошел в комнату ребенка. Сел на вращающийся стул и посмотрел в черный экран монитора. Неужели это великое изобретение человечества способно довести до самоубийства? У его создателей вряд ли были такие цели. У изобретателей топора тоже первой мыслью было создание орудия труда. И только со временем homo sapiens нашел ему еще одно применение. Только вот Интернет похлеще топора будет. Это оружие массового поражения можно поставить в один ряд с водородной бомбой.
Истомин крутанулся на стуле. Осмотрел комнату и тут же отругал себя. Он выискивал предметы, которые могли навредить ребенку. Черт возьми, эдак ты скоро поместишь сына в резиновую комнату с прикрученной к полу мебелью. К тому же на данный момент единственный предмет, который может навредить, стоял перед ним.
Он включил системный блок. Цифры забегали по черному экрану монитора. Еще десять лет назад Саша и представить себе не мог, что сможет хоть что-то проделать с компьютером. В студенческие годы это вообще было проблемой. Сдача зачета по информатике и программированию была непростым делом, которое в конце концов решалось приятной для преподавателя суммой в зачетной книжке. Истомин считал (и тогда, да и сейчас), что программирование ему в жизни не нужно. Все эти Fortran и Basic могли пригодиться только программистам. Человеку средних способностей, пусть и с высшим техническим образованием, такими знаниями обладать острой нужды нет. В чем он за пять лет пользования компьютером научился разбираться, так это в Microsoft Office и AutoCAD. И то потому, что от него требовали этих знаний на работе. Не овладей он ими в кратчайшие сроки, работал бы сейчас монтажником.
Система загрузилась, и на Сашу, открыв крокодилью пасть, уставился Тирекс. Сережке нравились динозавры. Каждую неделю он менял картинку на рабочем столе. Каждый раз там был новый динозавр.
Истомин взял с полки коробку с программой «Санитар». Еще раз осмотрел ее, будто решая, устанавливать или нет. Решился и начал быстро, с каким-то остервенением рвать обертку. Он спешил, словно боялся быть застигнутым врасплох. Сорванную пленку скомкал и бросил на стол перед собой. Достал диск и вставил в DVD-привод. Старенький дисковод зашумел, и на мониторе появилась таблица выбора дальнейших действий. Саша нажал «загрузка» и принялся ждать.
Света проснулась с опухшим от слез лицом. Она проплакала весь вечер и почти всю ночь. Хорошо хоть родители уехали в Москву к тетке, а старшей сестре не до нее. Она пришла около полуночи с каким-то парнем, закрылась у себя в комнате, а к Свете так и не зашла. Она все время вспоминала, как они издевались над ней. Артем ударил ногой по лицу. Света на несколько секунд отключилась. Понимать хоть что-то она стала, уже лежа на земле.