– Что-нибудь случилось?
Тряхнув головой, я отложил книгу, сбросил Арчи с колен и встал.
– Я похож на кошек, – заявил я. – И мне пора позаботиться о своей внешности. Я собираюсь принять душ.
Через некоторое время я вновь сидел на стуле. На мне было чистое белье, и я был гладко выбрит собственной бритвой.
– Я могу сходить за газетой, – предложила Каролин. – Двенадцатый час. «Таймс», наверное, уже вышла. Первый выпуск.
Мы только что послушали новости. Об убийстве Порлок ничего не сказали. Я резонно заметил, что и в газете вряд ли что-нибудь будет на эту тему.
– Будет наше объявление, Берни. Среди других объявлений.
– Где сейчас открыт ближайший киоск?
– На Гринвич-авеню есть киоск, но они не получают ранний выпуск «Таймс», потому что закрываются около часу или двух ночи. Есть киоск, который работает всю ночь, у входа в метро на пересечении Четырнадцатой и Восьмой улиц.
– Это слишком далеко.
– Я с удовольствием прогуляюсь.
– Все еще идет дождь, и это действительно слишком далеко. И зачем нам нужно это объявление?
– Думаю, надо убедиться, что оно напечатано.
– Ни к чему. Его увидят или нет. Соответственно телефон зазвонит или нет. Мы только и можем, что ждать, как будут развиваться события.
– Вероятно, – задумчиво произнесла она. – Мне просто кажется, что мы не должны сидеть сложа руки. Что-то нужно делать.
– Ну, я-то в этот вечер поработал основательно. Много чего сделал.
– Наверное, ты прав.
– Я даже, честно говоря, не прочь немного посидеть, наслаждаясь бездействием. Мне приятно сидеть здесь и чувствовать себя свежим и благоухающим после душа. Мне хотелось бы через несколько минут пропустить еще глоточек, а затем отправиться спать. Я даже не знаю, читают ли люди объявления в «Таймс», но я абсолютно уверен, что за нашей книжкой мало кто охотится. Так что пусть читают о пропавших детишках и добровольцах для медицинских экспериментов.
– Верно.
– Боюсь, что да. Вряд ли телефон в ближайшее время зазвонит, Каролин.
Конечно, телефон зазвонил в ту же секунду.
Мы переглянулись. Никто не двинулся с места, а телефон продолжал звонить.
– Возьми трубку, – сказала она.
– Почему – я?
– Потому что это по объявлению.
– Это не по объявлению.
– Конечно, по объявлению. Что же еще?
– Может быть, ошиблись номером.
– Берни, ради Бога...
Я встал и снял трубку. Секунду я колебался, потом сказал:
– Алло.
Ответа не последовало. Я еще несколько раз ровно и однообразно произнес «алло», но отреагировал разве что один Арчи. Поглядев в задумчивости на трубку, я сказал «алло» в последний раз, потом сказал «до свидания» и повесил трубку.
– Интересный разговор! – сказала Каролин.
– Хорошо, что именно я ответил. Это было крайне важно для такого разговора.
– Хотели выяснить, кто поместил объявление. Теперь слышали твой голос и знают, что это ты.
– Ты здорово объясняешь молчание в трубке.
– Может быть, все-таки мне самой надо было подойти?
– А может быть, это просто ошиблись номером. Или телефонный извращенец. Я, правда, не слышал жаркого дыхания, но, возможно, он новичок в этом деле.
Она хотела было что-то сказать, но вдруг резко поднялась со стула, словно ее пружиной подбросило.
– Я хочу еще выпить, – сказала она. – А ты?
– Чуть-чуть.
– Они знают, что это ты, Берни! И теперь, если смогут узнать по номеру адрес...
– Не смогут.
– А если это полиция? Полиция ведь может обратиться в телефонную компанию за помощью, разве нет?
– Может быть. Но что известно полиции о книге Киплинга?
– Я не знаю.
– Полиция тоже ничего не знает.
Она протянула мне бокал. В нем было немного больше, чем я хотел, но я не возражал. Ее волнение отчасти передалось мне. Я решил справиться с ним с помощью виски, а затем предписал себе отдых.
– Может быть, то, что я предположил в самом начале, верно, – заметил я. – Ошиблись номером.
– Ты прав.
– Мы не знаем даже, попало ли объявление в ранний выпуск.
– Я могу быстренько сбегать на Четырнадцатую улицу и проверить...
– Не смеши меня! – Я взял книгу и поймал себя на том, что слегка ударяю по страницам. Я вспомнил, как делал это раньше, сидя в собственной квартире с таким же бокалом в руке. Тогда я был полон торжества – ведь кража удалась! Ну что ж, я опять украл эту книгу, но почему-то радости уже не чувствовал.
Что-то тревожило меня. Маленькая мыслишка на дне сознания.
Я допил бокал и задавил эту мыслишку.
Через полчаса после телефонного звонка мы уже были в кровати. Вернее, я был в кровати, Каролин на диване. Радио с часовым механизмом играло сладкую, усыпляющую мелодию. Через тридцать минут оно должно было автоматически выключиться.
Я уже погружался в сон и сквозь дрему услышал шаги, приближающиеся к двери квартиры. Я не придал им особого значения: Каролин в конце концов жила на первом этаже, около ее квартиры всю ночь раздавались шаги тех, кто всего лишь проходил мимо и шел наверх. Однако на этот раз человек остановился у двери, и в тот момент, когда я понял это, я услышал, что ключ вставляется в замок.
Я сел в кровати. Ключ повернулся в замке. Кот рядом со мной дрожал от волнения. Когда второй ключ оказался во втором замке, Каролин перевернулась на своем диване и взволнованным шепотом произнесла мое имя.
Когда дверь открылась, мы оба были уже на ногах. Чья-то рука нашла выключатель и включила яркий свет. В первый момент он ослепил нас.
– Я сплю, – сказала Рэнди. – Этого не может быть. Мне это снится!..
Волосы каштанового цвета, спадающие на плечи. Высокий лоб, длинное, овальное лицо. Большие глаза, сейчас больше, чем когда бы то ни было, и ротик в форме буквы "о".
– Господи, – сказала Каролин, – Рэнди, это не то, что ты думаешь.
– Конечно, нет. Вы просто в карты тут играли. А свет выключили, чтобы он кошек не беспокоил. Иначе зачем ты надела ночную рубашку, Каролин? Да и Берни – выглядит отлично?
– Ты все неверно поняла!
– Знаю. Я и вообще вечно делаю скороспелые выводы. Ладно, ты-то по крайней мере одета тепло. Берни, бедняжка, ты ведь в трусиках дрожишь от холода. Почему бы вам не прижаться друг к другу, чтобы согреться, Каролин? Меня бы это нисколько не огорчило.
– Рэнди, ты ничего не понимаешь.
– Вот в этом, голубка, ты чертовски права. Я-то думала, что ты себя уже знаешь, в твои-то годы! Старовата ты для сексуальных кризисов.
– К черту все, Рэнди...
– К черту все – вот это верно! Определенно верно. Я узнала голос Берни по телефону. У меня буквально язык отнялся. Повесив трубку, я сказала себе: может быть, все это очень невинно, вы оба просто друзья. Я спросила себя, почему я так к этому отнеслась. Можно сказать, параноидально. Но ведь ты знаешь, Каролин, если говорят, что у тебя мания преследования, это еще не значит, что тебя не преследуют на самом деле. Одно другого не исключает.
– Ты дашь мне сказать или нет?
– Сейчас ты мне дай сказать, маленькая дрянь! Так вот, я сказала себе: успокойся, Миранда, у тебя есть ключ, иди и взгляни на них. Может, поймешь, какая ты глупышка. А может, тебе повезет, Каролин будет одна, вы посмеетесь и все уладите, и... Черт бы тебя взял, Каролин! Вот твоя связка ключей, гадина. Больше я вам не помешаю, можешь в этом не сомневаться.
– Рэнди, да я...
– Я говорю: вот твои ключи. И, кажется, у тебя мои ключи, Каролин. Я попрошу их мне вернуть. Сейчас же вернуть, если не возражаешь!
Мы пытались что-то говорить, но это было бесполезно. Она ничего не хотела слушать. Отдав ключи Каролин, она положила в карман свои собственные и вихрем вылетела, хлопнув дверью так, что посуда задребезжала на кухонном столе. Затем она протопала по коридору и вышла из здания, вновь энергично хлопнув дверью.