— Хорошо, Ён-и. Ты уже закончила с делами? Когда ты прилетишь? — наседала она. — Ты же знаешь, как он тоскует без тебя.
Ага, конечно, тоскует он, едва ли. Скорее всего, сейчас проигрывает последние деньги, что снял со счёта, в казино и улыбается какой-нибудь пышногрудой блондинке.
— А это срочно? У меня просто остались еще дела здесь.
— Да, милая. Он никого не хочет ни видеть, ни слышать, поэтому приезжай скорее, — закончила свекровь и отключилась.
Если дела были так плохи, то действительно образумить его могла только я. И мне срочно, каким-то образом, нужно было попасть домой. Угомонить своего мужа и сделать вид для его родителей, что всё хорошо. Что я и делала последние годы. Интересно, почему они не знали, что я здесь? Неужели не общались с мисс Чон? Отец Хоби явно должен был быть в курсе того, что часть компании отходит его сыну.
***
Когда я спустилась, Чонгук сидел за обеденным столом, пережевывая кусок пиццы. Он о чём-то задумался, но стоило мне подойти ближе, как парень сразу же обратил на меня внимание.
— Ты, наверное, не ешь такую гадость, но увы, ничего другого нет, — усмехнулся Чон в извиняющемся жесте.
— Да ладно, я не королевских кровей, могу и фастфуд поесть, — ответила я, присаживаясь рядом на стул.
— Поговорим? — брюнет заглянул мне в глаза, приподнимая бровь.
Он смотрел на меня словно следователь на допросе, и я уже не надеялась отделаться от ненавистных вопросов.
— Слушай, мне очень срочно нужны деньги слетать домой. А потом я вернусь и всё расскажу тебе. Хорошо? — я замялась, пытаясь спрятаться от сурового взгляда парня.
— Я хочу знать сейчас, что у тебя случилось! — голос Чона звучал грозно, и парень уже практически готов был сорваться на рык.
***
========== Chapter Seven: There and Back Again ==========
Музыка к главе:
Mylene Farmer - Fuck Them All
Mylene Farmer - Comme j’ai mal
***
— Пожалуйста, давай поговорим, когда я вернусь. Мне очень срочно нужно домой, — смотрела я почти умоляюще.
Чонгук понял, что я не собираюсь говорить. И, судя по виду парня, он сейчас был просто в ярости от моего ответа…
— Если ты выйдешь за этот порог, не объяснив мне ничего, можешь не возвращаться! — закричал Чон, резко поднимаясь со своего места, и вышел из гостиной, скрываясь где-то в глубине дома.
По-хорошему нужно было поговорить с Чонгуком, но мне так не хотелось сейчас начинать этот горестный рассказ о своей неудавшейся жизни, да и вряд ли он после него отпустил бы меня домой. Поэтому я поднялась в комнату и, сев на кровати, пыталась придумать, что же мне делать дальше. Позвонить подруге и рассказать, что все эти годы врала и не рассказывала, какое дерьмо творилось в моей жизни, или еще хуже позвонить своим родителям и не оправдать их надежд, о хорошем будущем и счастливом браке.
В Сан-Франциско за пять лет жизни я так и не обзавелась подругами. Были приятельницы, знакомые. Светские львицы, на которых Хоби хотел, чтобы я равнялась. Сейчас я, конечно, понимаю, что все они были дешевыми фальшивками, как и моя жизнь. Наверное, за все время в Сеуле кроме Мины и Чонгука у меня не было больше людей, к которым я могла обратиться.
Набрав номер лучшей подруги, я даже не ожидала, что она поднимет телефон, потому что обычно она звонила сама в силу своей постоянной занятости.
— Соён, это ты? Что-то случилось? — голос на том конце звучал очень обеспокоенно.
— Минни, я в Сеуле, — пыталась выговорить я, скрывая своё волнение.
— Что ты здесь забыла? У тебя что-то произошло?
— Нет, ничего, все хорошо. Не беспокойся, — только это я и смогла выдавить из себя, стараясь не сболтнуть лишнего.
— Прости. Сейчас мне неудобно говорить, конференция, сама понимаешь. У тебя точно все хорошо? Давай встретимся, когда я вернусь в Сеул через пару дней. Я напишу позже, — протараторила Мина и отключилась.
Это даже хорошо, что я не успела ей все рассказать. Потом. Как-нибудь в другой раз. Правда, когда будет этот другой раз непонятно. Почему-то мне казалось, что если я все выложу, то точно лишусь единственного и близкого человека. Мне, конечно, можно было дать «Оскара» за то, как ловко я всем вокруг врала о своей счастливой жизни.
Мою бесконечную череду мыслей и самобичевание резким стуком прервал Чонгук:
— Тут нужная тебе сумма. Самолёт завтра в одиннадцать. Я уже попросил друга, чтобы он отвёз тебя.
Парень говорил это настолько холодно, что от его сурового тона по всему телу пробежала мелкая дрожь, вызывая мурашки. Почему он передумал? И с чего такая щедрость, если так резко отреагировал раньше на кухне?
— А почему ты не можешь отвезти? — удивленно зачем-то спросила я, пытаясь разглядеть эмоции на его лице.