Выбрать главу

“Неужели я одна это вижу?..”

Потом гость Кэмпов посмотрел на свои руки, и пятна тут же исчезли.

Этель едва досидела до конца обеда. Приглашенные сразу разъехались - она самолично проследила из окна за тем, как Джастин Фокс сел в свою закрытую карету. И только тогда смогла обо всем поведать брату.

Хью выслушал сестру с чрезвычайным вниманием и поверил ей сразу.

- Ты говоришь, этот Фокс ел как все люди? И пользовался столовым серебром?..

- Да. И еще…

Признаться в своем состоянии брату Этель, разумеется, не могла. Тогда она повернула голову и потерла шею, чтобы пояснить свою мысль. И Хью ее отлично понял - окажись Джастин Фокс “вампиром в классическом понимании”, Этель была бы для него неодолимо притягательна.

- Если мистер Фокс и наша Амен-Оту вампиры, то какой-то совершенно новой породы. То есть, если бы живые мертвецы из восточноевропейских легенд взаправду существовали, - рассмеялся Хью. - Но этим, похоже, нужна не человеческая кровь, а какая-то другая пища для поддержания жизни.

Этель долго смотрела на брата.

- Ты все еще хочешь в Нью-Йорк?

- На пару дней задержусь, чтобы посмотреть, что да как, - ответил Хью, нахмурившись. - А потом мне придется уехать. Иначе это уже будет неприлично: молодой парень так долго болтается без дела.

Он улыбнулся сестре.

- Не бойся, я тебя не брошу! И должен же кто-то встретить отца, когда он приедет на твою свадьбу.

Все было спокойно; и Хью уехал через два дня. Гарри покинул усадьбу еще раньше, отправившись с отцом на лесопилку. А Этель с миссис Кэмп начали приготовления к свадьбе.

========== Глава 12 ==========

“Дорогой папа!

Надеюсь, ты не разминешься с этим моим письмом, и оно застанет тебя дома. Я знаю, ты сочтешь это суеверием, - ты захочешь непременно привезти мне венчальное платье и фату мамы, в память о ней и как дань традиции. И чтобы не вводить семью Гарри в лишние расходы, потому что они уже изрядно на нас потратились. Так вот, я очень прошу тебя не делать этого! Я не хочу в день свадьбы выглядеть как мама, хотя всегда дорожила воспоминаниями о ней и о вашей любви!

Миссис Кэмп меня на удивление хорошо поняла, когда я поделилась своими страхами, и мы с ней уже выбрали в Бойсе атласную материю, кисею и кружева на новый наряд. Не сердись.

Хью написал мне недавно из Нью-Йорка… Он посещает много вечеринок и заводит новые знакомства: это у него, как ты знаешь, получается лучше всего. Брат теперь увлекся любительской съемкой, и делает репортажи и фотографии для “Нью-Йорк Таймс”: его взяли внештатным корреспондентом.

Хью мне прислал несколько фотографий в конверте - с показа мод в салоне леди Дафф-Гордон*, очень красиво, и проникнуть на такую выставку совсем нелегко. Ты знаешь, у Хью настоящий талант художника! А на той неделе он выиграл пятьдесят долларов в покер. Только, пожалуйста, папа, не отчитывай его, когда вы встретитесь! Хью как никогда нужна твоя поддержка, ведь я скоро войду в чужую семью…”

Этель прервалась и задумалась, приставив к губам кончик стального пера. Она казалась спокойной и безмятежной, но внутри у нее кипели страсти, неописуемые никакими словами. А главное, подобным нельзя было поделиться даже с самыми близкими людьми. Только Гарри… Гарри, ее жених, который был виновником всего этого, мог стать поверенным ее интимных признаний; но тут требовались не слова. Скоро музыка их душ, которая может звучать для всех окружающих, уступит место более мощной, первобытной силе; и придет черед гармонии тел - существующей только для двоих!

Когда Гарри приезжал домой позавчера, Этель, сама от себя такого не ожидая, бросилась ему на шею, и они долго жадно целовались. И теперь уже Гарри заставил себя и ее остановиться.

“Я бы лишил тебя невинности сейчас… но нельзя это делать наспех, - непривычно смущенный, признался молодой человек, когда они оба немного успокоились. - Пусть все будет как полагается”. Ее жених сам был в смятении от собственных чувств.

“Мне кажется, в такие минуты мы оба перестаем быть собой… это какое-то сумасшествие”, - призналась она в ответ. Неужели так и должно быть в любви? Как же тогда Хью?.. Хью!

Та, к кому его упорно влекло, вообще не была человеком. Хью за все время в Нью-Йорке ни словечка не написал об Амен-Оту: именно это и тревожило Этель больше всего. Самые сокровенные и сильные чувства не разделишь ни с кем. А молодые люди в таких случаях еще более скрытны, чем девушки!

Она снова обмакнула перо в чернильницу.

“Я уже писала, папочка, каким молодцом Хью был на “Титанике”. Сам он тебе в этом ни за что не признается! Случается, в трудную минуту мы видим наших близких с лучшей стороны, и вспоминаем о том, какие они замечательные, - а когда возвращаемся к обычной жизни, опять начинаем перебирать все их недостатки. Я так хочу не повторять больше этой ошибки!”

Этель исписала три страницы, и остановилась, только когда онемела рука. Встряхнула ею, восстанавливая кровообращение, и откинулась на спинку стула. Она медленно оглядела спальню, приводя в порядок мысли.

Скоро ее опять зазнобило. Хотя солнце припекало уже почти по-летнему, эта комната, казалось, никогда не прогревалась, несмотря на камин.

“Хорошо, что скоро будет кому меня согреть”, - вдруг подумалось ей. Этель поежилась и стыдливо хихикнула. Неужели они с Гарри проведут брачную ночь под этой крышей?..

Ну разумеется. И проведут здесь первые дни после свадьбы, чтобы сделать его родителям приятное. А потом уедут.

Этель встала и, взяв со спинки стула старую клетчатую шаль, набросила ее на плечи. Она стала кружить по комнате, улыбаясь своим мыслям и немного пугаясь их: придя в возбуждение, девушка опять запылала своим внутренним жаром.

Они с Гарри обсудили свадебное путешествие, и сошлись на том, что в Египет сейчас ехать не лучшая мысль. Они оба никогда еще не бывали в жарких странах; а в Египте в конце весны настоящее пекло. Если Гарри позволят дела, они побывают там осенью.

Если только она не будет к тому времени ждать ребенка.

Этель улыбнулась и вздохнула, краснея. В тот самый последний приезд, когда они чуть не дали волю страсти, Гарри сказал ей, что его мать очень хочет внуков… прежде всего, наследника семейного предприятия. Но лично он считает, что ни к чему так спешить: они с Этель оба молоды, здоровы, и ему бы хотелось пожить с женой вдвоем и получше узнать друг друга. Вдобавок, как оказалось, им обоим до свадьбы нужно было столько всего переделать, что торжество само собой отодвинулось еще на месяц.

Этель была с этим совершенно согласна. Но ведь такие вещи, как рождение ребенка, далеко не всегда удается спланировать!

Тогда Гарри намекнул невесте на способ предохранения, к которому втайне прибегали многие образованные семейные люди, - и добрые пресвитериане, к числу которых принадлежала семья Гарри; хотя у них обоих в предках были ревностные католики-ирландцы, всегда предоставлявшие беременность одной только воле Божией. Этель, будучи дочерью врача, кое-что слышала о таких вещах и раньше. Пусть церковь это не одобряла, но…

“Но ведь мы будем разумными людьми, правда, дорогая? - сказал тогда Гарри. - Наша с тобой судьба в наших руках”.

Этель грустно усмехнулась. Если бы!

Как бы то ни было, теперешний план Гарри показался ей самым разумным. После свадьбы они переедут в Бойсе, где поселятся на хорошей съемной квартире. И несколько месяцев поживут обычной жизнью, как все молодые супруги, привыкая делить с друг другом быт; а потом уже можно будет говорить о путешествиях.

Куда сильнее, чем в Египте, Этель сейчас хотелось побывать дома в Англии. Впрочем, они с мужем, конечно, заедут в Хэмпшир первым делом!