— Ее может снять тот, кто ставил. — Он посмотрел на меня серьезно и добавил: — И тот, кто носит.
Порыв ветра рвет мои волосы, небо вдоль, до самого горизонта разрезает молния, а через секунду гремит так, что закладывает уши. На песок падают первые капли дождя.
— Что это за место? — вырывается у меня мимо воли.
Барт довольно улыбается, касается моего лба ладонью, и последнее, что остается у меня от этого сна — его прощальная фраза:
— Иногда ты задаешь правильные вопросы. Я отвечу на этот, когда мы встретимся в следующий раз.
И этот сон, так же, как и тот, прошлый, тает, просыпается песком между пальцев. Ускользает. А я возвращаюсь в реальность.
— Просыпайся, соня!
Глаза открыть оказалось трудно. Тревожное сновидение навалилось на плечи грузом и никак не хотело отпускать.
— Слышишь, вставай.
Пальцы щекочут кожу за ухом — одно из самых чувствительных моих мест. И я, наконец, разлепляю веки.
Высокие потолки с лепниной. И свет бьет сквозь начищенные окна, стелется по полу, впитывается в покрывало, наползает на кровать. Дома. Как же приятно проснуться дома!
Остатки сна слетают мгновенно, губы растягиваются в блаженной улыбке.
— Я так соскучилась!
— Когда только успела? — пошутил Эрик и погладил меня по щеке.
— Ты меня забрал? Когда?
— С рассветом. Не захотел будить, ты такая милая, когда спишь.
— Больше никогда меня так не бросай, — отчитала я его и ни капли при этом не шутила.
— Ты же сама просила найти Мирослава, — прищурился он, и в глазах заплясали смешинки.
Доволен. Дрался и победил. От него даже сейчас пахнет битвой — карамельный, пьянящий аромат.
Но мне не интересно, кого он там убил. Скольких. Я вскакиваю на ноги — у меня свой азарт.
— Где он?
— Внизу. Ждет, когда ты, наконец, проснешься.
Я метнулась было к выходу, но застыла у огромного — почти во весь рост — зеркала в резной оправе. Вид у меня был тот еще: смятая одежда, заспанное лицо, всколоченное гнездо волос на голове…
Эрик проводил меня насмешливым взглядом и со знанием дела кивнул:
— Пожалуй, сначала тебе нужно в душ.
Не согласиться с ним я просто не могла.
После душа полегчало. Воспоминания о кошмаре смыло теплой водой, сам кошмар развеялся и ничего плохого не предвещал.
Нет, я знала, что Барт не снится просто так. Знала и задвинула это знание куда подальше. До лучших времен. Возможно, вечером я подумаю над этим. А сейчас нужно помочь Мирославу.
В гостиной шумно и людно. Эрик, Даша, Тамара. Роб обнимает Лару за плечи. Ира притаилась в глубоком кресле у камина. Влад полусидит на подлокотнике рядом, и вместе они кажутся до жути милыми и гармоничными.
Даже Каролина здесь, по правую руку от Эрика, и мне невольно вспомнились слова Риты. Въедливые, злые. И сомнение червяком поселилось в груди.
Рита тут, рядом с Дашей, а по другую ее сторону — Игорь. И она держится за него, как за спасительную соломинку — крепко, будто боится, что если выпустит, он исчезнет.
Дарла, как всегда чересчур яркая и громкая, что-то быстро шептала незнакомой мне брюнетке. Брюнетка не сводила с меня внимательных, серых глаз и морщила аккуратный смуглый носик. От взгляда ее — прямого и наглого стало не по себе.
Стол накрыт — бутерброды и чай. Для тех, кому недостаточно просто поесть — спиртное. Коньяк в пузатых рюмках и вино в глубоких бокалах на тонких ножках. Теплая атмосфера общения. Как раньше. Как в атли до войны…
Мирослав был все тот же. Улыбался, сидя на диване в гостиной, и что-то отвечал Эрику. Увидев меня, поднялся на ноги, и разговоры как-то сами по себе стихли.
Тишина после гомона показалась оглушающей.
— Привет.
Не верилось, что я, наконец, вижу его. Гектор обещал, что не тронет, но разве можно верить Гектору?
— Я волновалась.
Слова липли к нёбу. Слов было недостаточно. Мало. Ничтожно мало. И когда Мир шагнул навстречу, раскрывая руки в приглашающем жесте, я наплевала на незнакомых мне людей, преодолела разделяющие нас ступени и утонула в крепких, терпких объятиях.
— Никогда так больше не делай! Не пропадай, слышишь.
— Не буду.
— Как ты… вообще? Ты все еще…
Кивнул.
— Влад сказал, ты можешь помочь.
Взгляд лукавый, как обычно. Щурится. И словно окатывает теплом. Давно я его не видела. Слишком давно, чтобы успеть забыть.
— Могу, — кивнула и снова прижалась щекой к его груди. Запах незнакомый — сладковатый, но не отталкивающий. Не его запах — чужой, но крепко привязавшийся к коже.