А Домициан, не прерывая ни на мгновение свой монолог, нырнул куда-то вглубь этих комнатушек и через мгновение вернулся уже с договором.
Наверное, это был какой-то способ гипноза, потому что когда я смогла ясно мыслить, то уже подписала договор и отсчитывала задаток за комнату.
Моё новое жильё, которое я сняла, было убогим. И это мало сказано. От остальных моя комната она была отделена занавесками. Единственным её убранством было лишь соломенный матрас на полу и пару вбитых ржавых гвоздей в стену, которые здесь, по-видимому, заменяли шкаф. Вот и всё. Здесь даже не было самого малепусенького окна. Я не представляла, как я могла протянуть здесь хоть пару дней. Возможно, мне стоило подыскать себе более приличное жильё. Но сейчас разбрасываться деньгами я не могла. Я не знала, сколько проторчу в этом мире, как и мне было неизвестно, когда я смогу здесь что-то заработать, если вообще смогу. В конце концов, рыскающих по всему Офире людей генерала Маркоса пока никто не отменял.
Немного постояв в комнатушке, я решила выбраться наружу. В конце концов, сидя здесь я вернуться домой не могла.
Улицы Офире встретили меня шумом и толпами спешащих куда-то людей. Но я этому была даже рада. Так было проще затеряться. Я сама не понимала, что ищу. И больше никаких проблесков откровения или воспоминаний Лусинды меня не посещало. Некоторое время я бесцельно бродила по улицам Офире, а потом мне пришлось вернуться к себе «домой».
Но едва я переступила порог квартиры, где снимала свою комнатушку, как замерла от неожиданности. Передо мной стоял клеймённый.
Если не знаешь что делать, то спроси подозрительного оборванца
Из воспоминаний Лусинды я знала, что у всех клеймённых есть красная полоса на лбу. Поэтому у меня не оставалось сомнений насчёт того, кем был стоящий передо мной мужчина. У него были такие же длинные волосы как у Маркоса, но не каштановые, а рыжего оттенка. К тому же сам по себе он был намного крупнее генерала, и хотя одет очень просто, у меня сразу возникла мысль, что этот человек вполне мог служить в отряде Маркоса.
Я замерла на пороге комнаты, не зная, что мне делать дальше: то ли попытаться сбежать, то ли остаться на месте. В итоге я выбрала второй вариант.
Мужчина посторонился, давая мне пройти, и, кажется, не заметил моего замешательства. Я быстро нырнула в свою комнатушку и, усевшись на соломенный тюфяк, стала прислушиваться к тому, что происходит в квартире. Я могла и подглядеть, если бы слегка отодвинула занавеску, но тогда клеймённый заметил бы, что за ним следят.
А он, потоптавшись по комнате, вышел. Но не успела я перевести дух, как вернулся и открыл ставни.
— Эй! — крикнул кто-то из соседней комнатушки, чихнув. — Хватит тут сквозняки разводить. Закрой!
— Сейчас-сейчас, — ответил клеймённый. У него оказался довольно приятный голос.
Я не знаю, что он там делал, подглядывать было всё ещё боязно, лишь слышала, как что-то зашуршало, словно разворачивали какую-то бумагу. А потом ставни опять захлопнулись. И клеймённый ушёл. Я подождала, думая, что он вернётся, но на этот раз его долго не было.
И в конце концов я вышла из комнатушки. Из-за закрытых ставень всё было погружено в полумрак.
Застеклённые окна мне всегда казались чем-то само собой разумеющимся. Но здесь это было не так. Человек в соседней комнатушке закашлялся. И я не решилась открыть ставни. Но и сидеть в этом склепе у меня не было сил. Я поспешила на улицу.
Я бродила по Офире, практически ничего не замечая вокруг. Все мои мысли занимал клеймённый. Что если он действительно работает на Маркоса? Что если он как раз сообщает, что отыскал беглянку? И стоит только мне вернуться в ту квартиру, как меня сразу схватят. Возможно, меня уже прямо сейчас там поджидают.
В какой-то момент я свернула с улицы запруженной людьми в тихий переулок, который вывел меня к небольшой площади, окружённой портиками. В её центре весело журчал фонтан.
Отчего-то эти место показалось мне знакомым. Наверное, Лусинда здесь бывала.
— Похоже, в Офире много фонтанов, — пробормотала я, подставляя ладони под холодные струи воды.
И тут же почувствовала, что меня затягивает, словно в бездонный колодец.
Лусинда знала, что должна, как можно быстрее разобраться с теми, кто устроил ей ловушку. И понять, зачем вообще это было сделано. Просто ли это месть? Или за этим кроется что-то большее? Но пока она не могла этого сделать. Такими вещами надо заниматься с холодной головой. А сейчас её душил гнев, который надо было на ком-то выместить. Поэтому она и торопилась к выходу, где её ждала Ула. Рабыня-клеймённая как раз то, что надо. Особенно после этого происшествия с Рафаэлем.
Лусинда пулей вылетела из здания. И остановилась. Улы нигде не было.
Неужели эта сопливая девчонка посмела ослушаться её приказа? Лусинда сжала кулаки, совершенно не заботясь о том, как она сейчас выглядит. Когда она найдёт эту мерзкую рабыню, то сдерёт с неё кожу! Но медлить нельзя. Чем быстрее она поймает беглянку, тем лучше.
Лусинда тут же отправилась домой. Без помощи отца ей сейчас не обойтись. В поддельном письме Горация просили соблюдать тайну, а её паланкин привлёк бы слишком много ненужного внимания, поэтому, вопреки обыкновению, Лусинда не взяла его. И теперь ей пришлось идти пешком!
С каждым шагом раздражение Лусинды увеличивалось. И когда светлый кучерявый мальчишка, одетый в лохмотья, нагло схватил её за край платья, девушка просто попыталась его ударить. Но наглый оборвыш ловко увернулся.
— Госпожа! Вам послание! — улыбнулся во весь рот мальчишка.
Лусинда подозрительно взглянула на протянутое ей письмо. Печать, скрепляющая его, была ей незнакома: змея обвившаяся вокруг ветви лавра. Это могла быть очередная ловушка. На самом деле её интуиция прямо-таки кричала об этом. И всё же девушка с некоторой брезгливостью взяла послание, не забыв отвесить подзатыльник мальчишке. Таких оборванцев надо учить!
Быстро развернув письмо, Лусинда пробежалась глазами по единственной строчке: