Выбрать главу

– Ну, что застыла, подруга. Давай проходи, – дернула меня за руку Ленка, потащила на кухню. – Ты знаешь, я не люблю копаться в чужом белье и, уж тем более, бередить чьи-то раны, но ты скверно выглядишь, Ксюнь. Тебе явно нужна моя помощь. Садись здесь. Давай я тебе вместо чая что-нибудь покрепче налью. Коньячка?!

– Не нужно, – поднимаю руку. – Я за рулем.

Отвечаю глухо, а в груди сердце отбивает чечетку.

– Так, и что же о нас говорят, Лен? Расскажи?

– Да, сплетни разные, подруга. Я это даже пересказывать не хочу. Такой бред. Чушь полнейшая.

– И все же!? – настаиваю, а в горле от переживаний становится сухо.

Если в офисных кулуарах обсуждают нашу жизнь с Игнатом, то значит, дело не в сегодняшней ссоре. Тогда…

– Я слышала, что Игнат нашел себе любовницу, – смотрит Ленка мне прямо в глаза, говорит прямо.

А ее слова для меня сродни удару под дых. Выбивают весь воздух из легких.

– Но не чушь ли это, а, Ксюнь. Ну, твой Игнат и какая-то любовница – это две несопоставимые реалии. Мне кажется, это чья-то черная зависть. Честно. Ну, кому-то скучно стало и вот, решили пустить слух. Ну, ты же знаешь, как это бывает. Твой Игнат, он же любит тебя больше жизни…

– Это правда… – сдавленным стоном срывается с губ.

– Что? Что ты говоришь такое?

– Я сама видела, Лен.

– Да, ну. Не может быть?!

На лице Лены написано искреннее удивление и шок. Ленка так радовалась моему счастью. Мечтала, чтобы и ей также как мне повезло встретить сказочного принца на белом Мерседесе, который бы влюбился в свою Золушку с первого взгляда и, невзирая на ее материальное положение и социальный статус, взял в жены.

– Он выгнал меня из дома, – продолжила.

Говорить было трудно. Голос подводил. Срывался на хрип.

– Боже! – прикрывает Лена рот. И, нащупав табурет, садится рядышком со мной. – А Кира?

– Нас всех. И заблокировал карты.

– Ого! Это что же такое получается? Значит, это все не слухи…

– Нет, – отрезаю.

– Ксюша. Ксюшечка. Подруженька моя. Что же такое происходит? Я не могу поверить?!

Ленка цепляется за мои коленки. Сжимает их. А в глазах застывают слезы.

– Ты сейчас убиваешь во мне мечту, Ксюша. Скажи, что это неправда. Скажи…

Но я молчу. Ленка тяжело вздыхает.

– Он хочет развод, Лен, – наконец-то, собравшись с силами, выдаю то, за чем, собственно, я и приехала. – И мне нужна твоя помощь.

– Развод?! Какой, к чертовой матери, развод? Он что, совсем обалдел? А ты? О каком разводе идет речь? У вас маленькая дочка! Подумаешь, переспал с девкой какой-то! – Ленка вскакивает на ноги. – Не он первый, не он последний! – порывисто хватает стакан, наливает воды и залпом выпивает все содержимое. – Даже не думай разводиться!

– Лена. Не все так просто. Сядь, – на фоне возбужденных эмоций подруги, неожиданно для себя я вся подобралась и даже почувствовала некую уверенность в себе.

– Ксюша, я против развода. Да и не один суд вас не разведет… У вас маленький ребенок. Суд, как минимум, даст вам несколько месяцев для примирения…

– Лена, Игнат сделал тест ДНК…

– Что?! – закашливается Ленка от моих откровений. – Но зачем?

– Чтобы доказать мне, что он не является отцом Киры…

– Этого не может быть!? Или… – подруга вглядывается мне в лицо и, видимо, ей становится что-то ясным, продолжает. – Да как ему вообще подобное в голову пришло. Кира же… Она же…

– На него не похожа.

– Но это ничего не значит, Ксюш. Бывает, что дети не похожи на своих родителей, но они похожи на своих бабушек и дедушек. А Кира похожа на тебя…

– Уф-ф-ф, – выдыхаю. – Это неважно, Лена. Кира – дочь Игната, как бы он этого не отрицал. У меня, кроме него, никого не было. А родить от Святого Духа, ты сама понимаешь, это миф.

– Боже! Боже! Что же происходит?

– И это еще не все, Лен, – делаю паузу, подруга задерживает дыхание, ждет. – Я беременна.

– О, майн готт! – округляет глаза Лена. И ее лицо вытягивается. – Вас не разведут, Ксюш. Это сто процентов. А Игнат об этом знает?

– Нет. Я не успела сообщить ему эту радостную новость. Он был занят, кувыркаясь в нашей кровати с любовницей.

– Вот кобель! – возмущается Ленка. У меня же от воспоминаний этой мерзкой сцены сердце в груди сжимается в комок и начинает саднить обидой.