Упал на колени, подмечая боковым зрением, что Хркх все еще сдерживает монстра, который, словно бешеный, начал вырываться из хватки каменного тролля, теснившего его в коридор от нас подальше. Визг чудовища, видимо, не причинил вреда великану, в отличие от меня, Джона и уже посиневшего от ужаса гоблина. Это хорошо. Очень хорошо. Если бы не это — как знает Великий Омм, может, мы все уже были этими самыми трупами с выпущенными кишками.
В отдалении коридоров, между тем, послышался шум.
Вот если бы я был эльфом, идиотом или романтиком, мне бы картина, которая открылась взгляду, очень даже понравилась. Но я был гномом, и зрелище бегущей на меня по коридору живой цветущей лужайки напугала до ужаса. Ромашки — а это были они, — инфернально хихикая, мчались со всех отдаленных углов лабиринта прямо сюда на помощь монстру. А-а-а-а!!! Успеть бы!
Стена передо мной, между тем, изменилась до неузнаваемости.
Все мелкие резные разрозненные детали успели сложиться в изображение красивого женского лица с эльфийскими чертами. Вот видит Великий Омм, если бы у меня было больше времени, я бы даже побоялся подойти к этому изображению. Было в этом каменном лице что-то… пугающее, то, чего быть не должно. Может быть, осмысленность?
Но вот как раз этого самого времени на страх, размышления и нерешительность у меня не было совсем. Стараясь ни о чем не думать, трясущимися руками достал из внутреннего кармана куртки платок эльфийки и, прямо завернутым в собственный носок, кинул в изваяние.
Лицо — я даже не успел этому удивиться — приоткрыло рот и длинным раздвоенным языком выхватило на лету брошенное ей. Лицо изволило откушать угощение.
Хихиканье ромашек за спиной, между тем, было все ближе.
Стараясь не смотреть на замок кладезя — не хотелось бы уловить в глазах этого древнего механизма немой укор, как-никак, потный носок гнома сложно назвать на Пангее деликатесом — кинулся поднимать ребят. Дверь тайника вот-вот должна была открыться, а гоблин со стихийником по-прежнему без движения лежали на полу. Видимо, как раз крепость гномьей черепушки сыграла для меня добрую службу и я, в сравнении с ребятами, после жуткого крика монстра был еще молодцом.
Подхватив обессиленного гоблина — все-таки, зеленокожий был полегче — крикнул троллю:
— Хркх, как только я дам команду, отпускай монстра, хватай Джона и беги на мой голос!
Старый тролль, возле которого уже появилась первая волна самых быстроножных, если их так можно назвать, ромашек, и так из последних сил сдерживая натиск взбесившейся огромной ящерицы, ответил мне коротким: «я понимать».
Ну, если «понимать», то не будем терять время. Изображение, на котором красовалось лицо эльфийки, сдвинулась в сторону, ну а моему взгляду предстала добротная деревянная дверь, которая, как бы приглашая меня внутрь, была слегка приоткрыта.
Не раздумывая — времени на это не было совсем — потащил гоблина к заветному тайнику, успев по дороге хорошенько от души пнуть особо юркую ромашку, которая крутилась под ногами.
Ввалившись в комнату, закинул гоблина в спасительное пространство освещенного факелами и заполненного хламом тайника. Пнул еще одну ромашку. Распахнув пошире дверь, крикнул:
— Хркх! Давай!
Вот не думал, что тролли, эти каменные создания, могут быть такими быстрыми. Может, чудо совершил бой и нервный настрой дня, а может, это то самое бревно, которое так удачно на одном из поворотов лабиринта вдарило тролля по башке… Не суть. Каменный великан с яростным криком отбросил от себя монстра в пространство одного из коридоров и, успев по дороге прихватить обессиленного Джона — стихийник для него был словно пушинка — ломанулся прямо на мой крик. На моё счастье, я вовремя успел отпрянуть, когда гигант, тяжело дыша, ввалился в комнатушку.
Расслабляться было некогда. Я сразу же захлопнул тяжелую деревянную дверь, услышав в ту же секунду череду маленьких «бумов» — дурацкие ромашки, и затем уже тяжелый большой «бум» — дурацкая ящерица.
Упершись из последних сил плечом, крикнул троллю:
— Хркх, оставь пока Джона. Помоги мне — подержи дверь.
Тролль послушно уложил на пол обездвиженного человека и без лишних вопросов стал рядом. Фух… Кажется, спасены… Ну, или нет… Но у нас хотя бы появилось время передохнуть и что-нибудь придумать.
Гоблин, кажется, начал приходить в себя. Болезненная синева сменилась на более привычный его расе зеленый цвет кожи. Прозвучал закономерный вопрос:
— Корр, где мы? Что происходит?