Выбрать главу

— Обещаю, — улыбнулся я, — затушив об подошву ботинка последнюю сигарету, понял, что снова отчаянно хочу курить.

Дождавшись от меня, таким образом, согласия на первое сознательное убийство, Леха перевернулся на другой бок и отключился, провалившись в беспокойное забытье. Марк, как будто чувствуя мое состояние, не уходил от двери, очевидно держа наготове автомат, но так и не сделал попытку войти в кабинет, а я все сидел и ждал, машинально гладя пальцами отполированное цевье своего смертоносного приятеля. Секунды складывались в минут, минуты в часы, а солнце за окном медленно заваливалось на запад, отсчитывая последние мгновения светового дня, как вдруг что-то произошло. Воздух вдруг стал пронзительно звенящим, почти осязаемым. Складывалось впечатление, что ты протянешь руку и схватишь за невидимые воздушные потоки, рванешь, намотаешь их на кулак.

Тело на диване вздрогнуло и медленно начало садиться.

— Легче стало, — улыбнулся я и тут же осекся, встретившись глазами с пустым, голодным взглядом бывшего товарища, а теперь неестественной мерзости жаждущей только моей плоти.

Чертыхнувшись, я вскинул к плечу приклад и плавно надавил на спусковой крючок. Все правильно сделал, как в армии учили.

* * * *

На следующий день мы не нашли ни одного живого канала. Белесая рябь, шорох и треск в динамиках, как я не старался, не давала ни какой вразумительной картинки.

— Передатчик на телебашне накрылся, — кивнул Марк, разливая кофе по кружкам. — Бывает же у них такое, только раньше было кому чинить, а сейчас все на самотеке.

— Что там у нас осталось? — Поинтересовался я.

— Сотовая связь, да Интернет. — Поколебавшись, поделился охранник. — Стационарные телефоны вечером вырубились. В трубке не то, что гудков, тишины и то нет, как не парадоксально это звучит. Прислоняешь её к уху, как пластмассовую лопатку.

— А что в Интернете пишут?

— Ирландии говорят больше нет.

— Жалко, — я отхлебнул кофе и поморщился. — Знатное у них пиво было. Скучно теперь будет без Гиннеса. Что с Англией?

— Та же ситуация. Чудеса впрочем, начались и в северных районах. Активность перенеслась на Канаду, а та думала, что легко отделалась. Фьорды зачумлены, как впрочем, и большая часть Скандинавии, из Сибири тоже вестей с гулькин хвост. Пала цивилизация, со всеми своими внутренними войсками, вооруженными силами, минометами и ракетоносцами.

Одним глотком допив обжигающий напиток, я накинул на плечи пиджак и вышел из комнаты, обронив,

— Я на крышу. Постою, подумаю. Может, вертолет увижу.

— Оружие возьми, — донеслось до меня в тот момент, когда я открывал лестницу на черный ход, но я лишь отмахнулся. Преодолев единственный лестничный пролет, отделяющий жилые помещения от чердака, я взобрался наверх и отпер обветшалую деревянную дверцу. Ворвавшийся в помещение пронзительный холодный ветер заставил поежиться и еще плотнее запахнуться в пиджак, но желания выйти не отбил, и я с готовностью шагнул под серое, затянутое грозовыми тучами небо. Ветер безумствовал, дико завывая в ушах и стараясь подтащить меня к краю жестяного ската, за которым, только шагни, начинался бесконечный и в то же время скоротечный полет, но ничего кроме усмешки он у меня не вызвал. Широко расставив ноги и подняв воротник, я обхватил себя руками и, силясь различить хоть малейшие признаки спасательной вертушки, стоял, подставив лицо свирепствующей стихии. Подойдя к краю крыши я ухватился обеими руками за перила и перегнувшись посмотрел вниз. С высоты пятнадцатого этажа происходящее внизу казалось еще менее реальным и вычурным, чем было на самом деле. Внезапно, то что я усмотрел внизу, как молния пронзило мое сознание и, расхохотавшись, я понесся вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

На шум из приемной появился Марк, держащий в руках початую бутылку виски.

— Что стряслось-то?! — Недоуменно пялясь на счастливого меня, выплясывающего по коридору причудливый и ломаный танец, поинтересовался охранник.

— Ай да молодец, Константин, — выкрикивал я, выделывая коленца, — ай да молодец.

— Успокойся, — опершись о стену, Марк терпеливо дождался окончания моего танцевального припадка и вновь поинтересовался причинами моего бурного веселья.

— Придумал, — я рухнул на пол и попытался отдышаться.

— Что придумал?

— Как выбраться придумал. Придется постараться, но шанс самый настоящий. Ты в автомобилях разбираешься?

— Смотря в каких. — Осторожно поделился охранник. — Если там немец или швед, какой, так там сам черт ногу сломит, а ежели наш, то и разбираться нечего.

— Завести без ключа сможешь?

— Наверное, смогу, там два провода закоротить, только ты эту затею брось. В подземный гараж соваться, проще в петлю, а на улицу нам выбраться не дадут.

— К черту гараж, к черту улицу. — Я вновь принялся отплясывать свой чудной танец, а затем схватил ничего не понимающего охранника и поволок его за собой на крышу.

— С ума что ли сбрендил, Костик? — ворчал тот, но я все тянул и тянул, пока наконец наши ботинки не застучали о жестяную поверхность.

Подбежав к краю крыши, я крайне опасно перегнулся через перила и ткнул пальцем вниз.

— Смотри.

— Что я там не видел — Марк боязливо поежился и мелкими шажками приблизился к перилам, осторожно заглянув за край.

— Что видишь?

— Улицу вижу, — пожал плечами охранник. — Бешеных опять же вижу. Меньше их стало, но от этого не легче.

— Внимательней смотри, — закивал я головой.

— Ну, ГАЗ вижу, под окнами…

— Под чьими?

— Ясно дело, бизнес-центра.

— Дурья твоя голова, — я хохотнул и, оттолкнувшись от перил, снова начал выбивать чечетку.

— Да ты объясни толком, чего воду мутить, — обиделся Марк.

— Легко. — Сделав завершающее па, я встал, гордо подбоченясь. — Под окнами стоит ГАЗ, кузов затянут брезентом. Отсюда до него, естественно, не достать, но вот из окон ресторана сигануть вниз легче легкого. Можно даже не прыгать, а связать веревку из портьер. Опустим на крышу тюк с харчем, автоматы, потом быстро переберемся в кабину, заведем движок и только нас тут и видели. Прости, прощай родимый город.

Закусив губу, Марк с минуту пристально смотрел на меня, пытаясь определить не повредился ли я умом.

— В твоем плане есть несколько существенных недостатков.

— Каких?

— Кабина может быть заперта.

— Чушь, скорее всего машина брошена и даже если ты прав, то высадить стекло в двери, секундное дело.

— Скорее всего, нет ключа зажигания.

— Ты говорил, что можешь завести машину без ключа.

— Ну, говорил, — в голосе Марка впервые появилось сомнение. — Но если в баке нет бензина?

— Если бы, да кабы. — Зло отмахнулся я. — По-другому нам все равно не выбраться. В подземном гараже нас ждет смерть, как бы быстро и метко мы не стреляли. Чтобы пробиться на улицу через оставшиеся два этажа, требуется устроить небольшую войну, на которую у нас точно не хватит патронов, а тут шанс. Судьба, так старательно отворачивающаяся от нас все последнее время, наконец, повернулась лицом. Продукты заканчиваются, электричество готово отключиться в любой момент, у нас с тобой скоро поедет крыша, а ты стоишь тут и сомневаешься.

Воцарилось минутное молчание.

— Ладно, — наконец выдал Марк и улыбнулся. — В чем-то, Константин, ты действительно прав. План настолько безумен, что возможно и получится воплотить его в жизнь.

Глава 6

Следующие несколько дней проходили в чемоданном настроение. Первым делом мы обошли офис и помещение ресторана, в поисках хоть какой-нибудь веревки, и кроме той, что нашлась в свое время в закромах у завхоза компании, естественно ничего не нашли. Прикинув её длину и решив, что сама веревка коротковата, было принято решение нарастить её занавесками, что я тут же и принялся воплощать в жизнь, почерпнув из еще чудом живого Интернета один особенно хитрый узел. Марк, тем временем, в очередной раз обшарил рефрижераторы и, вытащив на божий свет те продукты, которые ему показались наиболее свежими, исключительно крупы и консервы, паковал две большие спортивные сумки, которые мы разыскали в недрах одного из кабинетов. Зачем они были принесены туда бывшим хозяином и почему там были оставлены, осталось для нас тайной, но забывчивость и разгильдяйство их бывшего хозяина пошло нам на пользу. Со всем с этим мы справились в первый же день и, стащив достаточно внушительную кучу барахла в одну гору, уселись в кресла.