— Да, это разумно. — Хоуви помолчал и добавил: — Вернее, этот тип совсем разума лишился.
— Вот именно. Но скорее всего он просто не хотел оставлять улик. Ты только посмотри на свою одежду — сколько тут всяких складок, швов. Все это может собрать огромное число самых разных улик. И хотя на первый взгляд тебе кажется, что одежда идеально чистая, это совсем не так. В нее могут забиться, например, волоски. А ты знаешь, что, например, с твоей головы каждый час выпадает три или четыре волосинки. А это ого-го какая улика!
Хоуви испуганно прижал к макушке ладонь, словно хотел удержать на месте волосы.
— Из-за этого твой папа иногда и брился наголо?
— Да. И кроме того, он считал, что так он выглядит круто.
— Извините за беспокойство, — вдруг раздался незнакомый голос. Хоуви завизжал, совсем как девчонка, и даже Джаз вздрогнул от неожиданности.
Дежурный полицейский! Но неужели прошел целый час? Не может быть…
В дверях стоял самый настоящий полицейский, один из помощников шерифа, которого Джаз однажды видел. Он присутствовал на месте преступления. Полицейский преградил мальчишкам путь, став в проеме единственной двери в морге, многозначительно положив руку на кобуру своего пистолета. Вид у него был решительный.
Джаз и Хоуви сидели в коридоре похоронного бюро на небольшой скамеечке, прикованные друг к другу наручниками. Они оказались очень тугими, и Хоуви понапрасну тут же поведал полицейскому все подробности о своей гемофилии. У него на руке уже образовался кровоподтек, но парнишка, поняв всю бесполезность борьбы, решил стоически выдерживать все эти неудобства.
— Меня мама убьет, — пропищал он. — Я серьезно говорю. Она только увидит мою руку и сразу начнет: «Откуда это у тебя?» И тогда мне придется все ей рассказать. И то, что ты меня уговорил прийти сюда, а она потом…
Джаз, перестав слушать его, принялся наблюдать за помощником шерифа, который рыскал по моргу и был почти не виден. Он должен был убедиться лично, что тут ничего не испорчено и не пропало. Он уже отобрал у ребят копию полицейского отчета, но этого ему показалось недостаточно.
И как только Джаз мог забыть про этого типа? Почему он недооценил его? Там, на поле, он казался каким-то суетливым и нервным. Теперь — совсем другое дело. Он же…
Полицейский вышел из морга.
— Ну, ребятишки, похоже, вы здорово влипли, — вздохнул он. — Как я понимаю, вы дотрагивались до тела и даже переворачивали его. Так?
Джаз неопределенно пожал плечами.
— А вы хоть знаете, кто мы такие? — вдруг требовательным голосом вопросил Хоуви.
— Знаю, конечно, — равнодушно ответил страж порядка. — Я же отобрал у вас бумажники перед тем, как надеть наручники. Помните?
— Ах да. Ну хорошо.
Помощник шерифа усмехнулся:
— А ты не считай, что если твой папочка — что-то вроде местной знаменитости, то ты легко отделаешься. Ничего подобного!
Джаз расхохотался. Местная знаменитость? Впервые он слышал, чтобы отца кто-то называл подобными словами.
— Тебе это кажется забавным? — Полицейский повернулся к Джазу. — Здесь у нас все очень серьезно. Вы вторглись в закрытое помещение. Могли испортить имеющиеся у полиции улики. Совершили кражу. Да и вообще, что вы тут делали?
«А ты сам-то что тут делаешь?» — так и вертелось в голове у Джаза. Впрочем, из обороны переходить в наступление — тактика неплохая, если только возможно ее применить. Помощники шерифа ночью по моргам не шатаются.
Но прежде чем Джаз решился что-то сказать, в другом конце коридора распахнулась дверь, и в помещение неспешной походкой вошел сам Г. Уильям. Он был одет в джинсы и ветровку, а непричесанная вихрастая голова его сейчас больше напоминала птичье гнездо.
— Этого еще не хватало, — уныло пробормотал Хоуви.
Помощник шерифа поднял глаза, и на лице его отразилось явно облегчение, смешанное, однако, с некой озабоченностью.
— Простите, что пришлось поднимать вас с постели ради такого вот дела, шериф. Но так как это мой первый день у вас на службе, я не хотел бы принимать на себя такую ответственность. Особенно если учесть, что… — Он запнулся, но потом продолжил: — Ну, что вы хорошо знакомы с одним из этих ребят.