Иногда я вдруг начинаю смеяться.
Иногда вдруг начинаю плакать.
На вечерней встрече в пятницу я, сидя в глубине комнаты, заплакал. Я даже не стал задумываться о том, что вызвало у меня слезы. Я просто дал себе поплакать. Что здорово, так это то, что в комнате полной алкоголиков, никто не обратил на это внимания — тут никто не сдерживает эмоций. Слез тоже не сдерживают.
Так что моим первым автопортретом вышел плачущий я. Может, это и неплохое начало».
Мне хотелось сидеть и пить, глядя на картину Рафаэля. Вот что мне на самом деле хотелось. Я виновато огляделся — так делают люди, собирающиеся что-то украсть, и положил дневник на стол. Нужно перестать это делать. Нужно перестать.
Я начинаю понимать, что Адам подразумевает под зависимым поведением.
Я по-быстрому принял душ, обдумывая мысль, что тоже пытаюсь убедить себя в своем собственном существовании. Возможно ли это? Я не знаю, как это сделать. Может и Рафаэль этого не знает. Он сейчас как никогда печален. Я начинаю сомневаться, что ему становится лучше. Но он хотя бы пытается уцепиться за то, что у него осталось. Может, у него и получится, потому что он мастерски владеет словом. Он зарабатывает себе этим на жизнь. Слова — его инструмент. Мистер Гарсия говорил мне, что я тоже хорошо владею словом, вот только я ощущаю себя каким-то косноязычным и не умеющим внятно выражать свои мысли, а чтение дневника Рафаэля лишь усугубляет это ощущение.
К тому же слова не исцеляют нас. Что хорошего в словах Рафаэля? Что хорошего в словах Адама? Что хорошего вообще в чьих-либо словах? У меня все не выходят из головы слова Джоди: «Никто из нас не придет в норму». Может быть, Шарки потерял веру в слова? И разве можно его в этом винить?
По дороге в курительную яму я проходил мимо лабиринта и увидел, как в него направляется Рафаэль. Он шел медленно и размеренно. О чем, интересно, он думал? Я некоторое время наблюдал за ним, спрятавшись за деревьями. Наверное, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел, что я за ним слежу. Глупо. Чего я спрятался? От кого я спрятался? Иногда я сам себе противен.
Краем глаза я заметил, что ко мне идет Адам, и попытался вести себя как ни в чем не бывало — помахал ему рукой.
Он помахал мне в ответ.
— Сегодня утром прибыл новый парень, — сказал он, остановившись рядом со мной. — Так что у вас с Рафаэлем появится сосед.
— Ну здорово, — ответил я. Должно быть, Адаму что-то не понравилось в моем голосе, потому что он не продолжил путь, а спросил:
— Не скажешь, что означает это «ну здорово»?
Я передернул плечами.
— У тебя сегодня плохой день?
— Мне не нужен новый сосед. Вот и все.
— И куда же ты предлагаешь нам его поселить?
— Мне пофиг куда.
— В чем дело, Зак?
Как же он любит задавать этот вопрос. Терпеть не могу всю эту уйму вмещающихся в него вопросов.
— Это неправильно, — ответил я.
— Что неправильно?
— Что, если Шарки вернется?
Адам ответил не сразу, а немного подумав.
— Ты можешь прийти ко мне сегодня?
— Как будто мне есть куда еще идти.
— После группового занятия. Давай проведем сеанс. Только ты и я.
— Угу.
— Все еще злишься на меня?
— Как будто это имеет какое-то значение.
— Может быть, имеет.
Я насмешливо улыбнулся.
— До встречи в группе, — сказал я.
В курительной яме Джоди дымила как паровоз. Мне нравится то, как она держит свою сигарету. Она ловит от курева настоящий кайф и курит так, словно от этого зависит вся ее жизнь. Черт, вот это я понимаю — зависимость. В Джоди живет еще парочка людей. Иногда эти люди показываются. Когда кто-то из них показывается, я бегу стремглав как перепуганный заяц, заслышавший выстрел ружья. Не могу я сталкиваться с этим. Адам говорит, что хорошо знать наши пределы возможного. Обнимать их. Ага. Обнимать, обнимать, обнимать. Вылез бы уже Адам, наконец, из моей башки.
Я улыбнулся Джоди и, взглянув ей в лицо, понял, что двое живущих в ней, сегодня отдыхают.
— Привет, — сказал я.
— И тебе привет, — ответила она. — Я тебя сейчас крепко-крепко обниму.
— Никаких прикосновений, — предупредил я.
Она засмеялась.
— Я могу обнимать красивых парней одними лишь глазами. Ты же знаешь это, да?
— Ты много чего можешь делать одними лишь глазами, — ответил я.
— Только не заниматься сексом.
— Никаких разговоров о сексе. У нас контракт.
— Да кому нужен этот секс? — приподняла она бровь. — Все что мне нужно — кофе и сигареты. Ну и новый психотерапевт. — Джоди ненавидит своего псих-врача. Она уже двух сменила, и говорит, что была бы счастлива заполучить себе Адама. Говорит, что Адам радует глаз. Я понимаю, о чем она, но, не думаю, что она была бы от него в восторге, стань он ее психотерапевтом. Она бунтарка по натуре, и мне это нравится.