Сдерживать слезы уже не получалось, они требовали немедленной свободы. И я зарыдала, сначала бесшумно и судорожно, а потом громко и протяжно, погружаясь на дно тягучего горя. Есть желания, которые никогда не сбудутся, сколько не загадывай их под бой курантов, сколько не мечтай. Теперь я всегда буду одна. И пусть боль не уходит, я хочу жить вместе с ней… И больше нам никто не нужен.
Вытерев слезы трясущимися руками, несколько раз всхлипнув, я прижалась спиной к зеркалу, посмотрела на потолок, а затем разбежалась и прыгнула в бассейн. Вода охотно приняла меня и мгновенно сомкнулась над головой, но я почти сразу сделала несколько отчаянных гребков и направилась к противоположному бортику. Кофта, джинсы и кроссовки стали тяжелыми, ноги не слушались, и настойчиво мешала слабость, но я плыла, потому что однажды, благодаря Павлу, все же стала дельфином.
* * *
Несуществующий дым умеет душить не хуже настоящего, и несуществующее пламя способно обжигать до костей. Я и не думала, что ужасы снов когда-нибудь смогут так глубоко проникнуть в душу. Почти каждую ночь они с жадностью получали порцию моего безумного страха. Я слышала скрежет, видела пожары, в меня летели обломки, или, наоборот, стояла звенящая тишина, и с неба медленно опускался серый бархатный пепел…
– М-м-м, – простонала я, дернулась, открыла глаза и увидела рядом с кроватью Егора. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и задумчиво смотрел на меня, будто решал какую-то непростую задачку. И, пожалуй, это можно было посчитать продолжением ужасного сна. Натянув одеяло до подбородка, я понадеялась, что мираж непременно растает…
– Доброе утро, – без тени эмоций произнес Егор и побарабанил пальцами по подлокотнику. – Решил заглянуть к тебе в гости. Не возражаешь?
Внешне он сильно изменился. И, как ни странно, в лучшую сторону. Но это не могло обрадовать, наоборот, я насторожилась и приготовилась к худшему. Если враг выглядит так, будто собрался на парад, то расслабляться точно не стоит.
Отпустив одеяло, борясь с нервным напряжением, я села и немного отодвинулась назад, ближе к подушке. Пижамная кофта съехала с тощего плеча, и я подтянула воротник к шее. «Надо закрывать дверь… Когда я перестала ее закрывать? Не помню…»
Егор был свеж, побрит, опрятен, а черную рубашку сменила свободная синяя футболка. Я хорошо помнила эту ледяную уверенность на его лице, расслабленную позу и ауру хозяина джунглей. Таким Егор был раньше. До трагедии. И, похоже, к алкоголю со вчерашнего вечера он больше не притрагивался.
– Доброе утро, – осторожно ответила я, сильно сомневаясь, что оно будет именно таким. На день рождения папа подарил мне цепочку с подвеской: маленькая ветка дерева с крохотными листьями, а к ней на колечке прикреплена птичка. И сейчас я коснулась ее, стараясь справиться с волнением. В этот дом я переехала полгода назад, прошлой весной, и Егор ни разу не появлялся в моей комнате.
– Эмма говорит, что ты ничего не ешь. Это и так видно. Хочу предупредить, Дженни… Если ты не начнешь нормально питаться, я лично буду кормить тебя с ложки каждый день. И поверь, вкусно не будет. Ясно? – Егор вопросительно приподнял бровь.
– Да.
– Дальше. Комнату Павла я закрыл на ключ и открою ее только тогда, когда ты наберешь хотя бы семь килограммов. Сообщи, когда это произойдет. И не стоит обманывать, я знаю, как приблизительно должен выглядеть нормальный, здоровый человек. Взвесишься сегодня. Весы есть в тренажерном зале, надеюсь, ты помнишь, где он находится.
– Но… – начала я и осеклась, чувствуя, как в груди начинает пульсировать паника. Егор не имел права лишать меня самого ценного и дорогого… Самого важного! И откуда он узнал, что я хожу в комнату Павла? Вряд ли ему пришло в голову задать подобный вопрос Эмме. Или это очевидно? Куда ж еще мне ходить, если кабинет папы занял Егор. – Пожалуйста, открой комнату Павла. Я обещаю хорошо есть. Честно.
Наверное, в голосе прозвучало слишком много отчаяния, но мне было все равно.
– Нет. Переходим к следующему пункту нашей воспитательной программы. Ты кричишь во сне. Что тебе снится?
Егор замер, и я почувствовала всю тяжесть его взгляда. Невозможно соврать, когда на тебя смотрят так, точно пытаются проткнуть тело особыми рентгеновскими лучами, способными показать даже личные тайны. Но я решила сделать попытку. Наверное, Егор услышал крики сейчас, пока ждал моего пробуждения. А один раз – это не постоянно… Не заходил же он в мою комнату раньше? Ночью.
– Я не кричу, – произнесла я и замотала головой, из последних сил отрицая правду. Нервы сдавали, я вовсе не была готова к такому требовательному натиску и именно в эти минуты по-настоящему начала понимать, что значит быть зависимой от воли другого человека. Если бы я могла, я бы увеличила разделяющее нас расстояние в два, три, четыре раза… В сто пятьдесят раз!