— …«Пантера» блуждает. Только осторожно. Дай лучше уйти, ударь в корму. Потом — к Погудину.
Соня уловила только одно последнее слово и полезла на танк, больно ушибив колено.
— А ты куда, глазастая? Слезай!
Но машина рванула вперед и лязгом гусениц заглушила слова майора.
Девушке стало не по себе. Танк мчался, громко грохоча по улице, раздавленный боями. Все кругом было мертво, только языки пламени плясали на горящих развалинах. От этого в проулках, где пожаров не было, казалось еще темнее. Она постучала кулаком по башне, но никто ее не услышал, и люк не открыли. Мотор оглушил ее, она почувствовала себя маленькой и беспомощной на этой рычащей глыбе металла. Закрыла глаза — совсем жутко. Открыв, увидела в стороне приземистое чудовище с намалеванными черными крестами, с длинным хоботом, на котором поблескивал набалдашник. «Пантера» шла наперерез. Еще мгновение — и жерло ткнется Соне в грудь… Соня дернулась в сторону, чтобы прижаться к башне, но не успела. Она почувствовала тяжелый толчок и упала на броню.
Где-то, как ей казалось, далеко раздался выстрел. Ее подбросило и ожгло. Сделала усилие поднять отяжелевшие веки и увидела горящий немецкий танк. Она смутно различила в пламени черный крест и скорченную фигуру в комбинезоне, которую лизал огонь. «И я, наверное, — так же», — мелькнуло в мозгу. К горлу подступило что-то липкое и вязкое, заволокло глаза, уши, проникло в рот, в ноздри…
Когда девушка очнулась, она увидела над головой какие-то балки и перекрытия. Ощупала руками вокруг и поняла, что все еще лежит на танке. Рядом разговаривали.
— Саданули мы «пантерочку». Выскочила из переулка, нас не заметила, мы и столкнулись. Пока она шеперилась, я башню развернул и — в упор.
— Ха-арошо! Теперь до утра они больше не полезут.
— Конечно. Это была какая-то заплутавшаяся.
— А днем — мы им покажем!
«Чей это голос? Почему такой знакомый? «Мы им покажем»… — старалась вспомнить Соня.
Она попыталась встать. Но где ее ноги? Будто осталась только голова, грудь и больше ничего. Дальше что-то ноющее, одна боль. Девушка уперлась локтями в броню, боль стала невыносимой, и из груди вырвался стон.
— Кто у тебя из экипажа ранен? — спросил Николай командира, который приехал поддерживать его оборону в пакгаузе.
— Никто.
— Кто же стонет?
— Ну-ка…
Командир машины полез на танк. За башней он увидал белеющую в темноте маленькую руку.
— Дай-ка фонарь.
В крошечном круге желтого света они увидели девушку с красной косынкой на шее. Изо рта и ушей сочилась кровь.
Николай оторопел.
— Соня! Как она сюда попала?
— Она, значит, была здесь, когда я сшибся с «пантерой» — решил командир танка.
— Скорее — в санчасть!
— А как оборона? Надо будет сразу назад… Командир не договорил и сам сел за рычаги водителя. Николай сорвал с себя кожанку и подложил Соне под голову.
— Быстрее! — закричал он.
Танк мчался по пустынным улицам среди пожарищ. Багровое пламя освещало стремительный корпус, башню и склонившегося над девушкой офицера с всклокоченными вихрами. Она опять потеряла сознание, и никто не видел, как Николай поцеловал ее глаза, прикрытые пушистыми ресницами.
Глава 16
Юрий раскрыл глаза и ужаснулся. С мокрой тряпкой на лбу он лежал на кровати в совершенно темной комнате. «Что за чертовщина?» Он содрогнулся при мысли, что попал в плен. Схватился за пистолет — на месте. Повел рукой вокруг: рядом стенка, на ней ковер. С другой стороны — очевидно, туалетный столик, пальцы нащупали флаконы, банки, склянки, холодное стекло зеркала.
«Как меня сюда занесло? Где это?» — и он вскочил с кровати.
На полу тоже был мягкий ковер. Юрий стоял в темноте с пистолетом наготове. Болела голова, мысли проносились бесформенными обрывками. Он ничего не мог сообразить. В изнеможении снова опустился на кровать.
«Ну, давай по-порядку», — рассуждал он сам с собой, заставляя притупившуюся память воспроизвести события минувших часов.
Он вспомнил, как выполнял задание комбата. Они ехали в танке навстречу наступающим войскам фронта. Дорога была знакомой. По ней накануне прошла бригада. С любопытством он рассматривал все кругом. Танкистам редко в дни наступления приходится возвращаться назад и видеть результаты своей работы.
На дороге торчали разбитые повозки, автомашины противника, развороченные заграждения. Вон тот броневик, завалившийся набок в придорожной канаве, подбит Юрием. А в этом лесочке обнаружили вражескую пехоту и открыли по ней огонь. Теперь в нем тихо, но размочаленные стволы деревьев, развороченная земля напоминали о том, что там произошло.