Выбрать главу

Она чуть вздрогнула от стука в стекло: к дверце склонилась Татьяна. Лия с улыбкой открыла дверцу и впустила её на сиденье.

– Привет... Ну, как тебе? – Татьяна кивнула на снимки.

– Зря ты открещивалась – мол, с детьми не работаю. Всё получилось замечательно. Мне очень нравится. – Лия с удовольствием рассматривала фотографии, осторожно держа их за края, чтоб не заляпать их поверхность отпечатками пальцев. – Думаю, Катюшка тоже будет в восторге.

– Я тут ни при чём. Катюха почти всю работу сама сделала, – усмехнулась Татьяна. – Королева кадра! Мне это чудо только щёлкать и оставалось.

– Не преуменьшай значение личности фотографа, – улыбнулась Лия. – Если бы не ты, этих снимков вообще не было бы. Ни о ком другом, кроме тебя, её величество королева кадра и слышать не хочет!

– Я не против стать личным фотографом её величества, – проговорила Татьяна с задумчиво-пристальным взглядом – тем самым, который Лия «угадала» по телефону. – Только если её мама разрешит.

– Мама её величества не возражает, – рассмеялась Лия.

– Тогда договорились, – сдержанно приподняла уголки губ Татьяна. – Слушай, я к клиенту опаздываю... Не поработаешь личным водителем личного фотографа её величества?

Лия завела двигатель, включила кондиционер: день был жаркий.

– Нет проблем. Куда ехать?

– Тут недалеко... Я покажу.

Через десять минут машина остановилась у цветочного магазина. Выходя, Татьяна сказала:

– Подожди меня, не уезжай, ладно? Я сейчас.

– Опять «буквально на минуточку»? – двинула бровью Лия.

Настала очередь Татьяны смеяться.

– Нет... Это другое. Я правда скоро.

– Ну ладно, коли так. А то у меня обеденный перерыв уже кончается. – И Лия постучала по циферблату маленьких изящных наручных часов.

Минуты через три Татьяна села в машину с букетом роз в шуршащей обёртке.

– Я не мастер красивых слов... Надеюсь, мама её величества согласится принять эти цветы в знак моего... гм... безграничного восхищения.

Розы, шелестя упаковкой, вкрадчиво-нежно легли на колени Лии – бархатисто-алый гром среди ясного неба. Цветочный магазин... Как она сразу не догадалась? И пресловутая женская интуиция промолчала, как рыба.

– Гм... Кхм! Похоже, теперь моя очередь убегать буквально на одну минуточку, – пробормотала Лия, не сводя потрясённых глаз с роскошных бутонов насыщенного и глубокого винно-красного цвета. – Ты умеешь делать сюрпризы...

– Так само получилось, – сказала Татьяна просто и серьёзно. – Ты позволишь?

Бережно взяв руку Лии, она склонилась и коснулась её губами – легонько и как будто неуверенно, но во взгляде не было и тени робости, когда она снова подняла лицо. Мягко пригвождённая этим взглядом к месту, Лия безропотно подставила губы – только ресницы затрепетали и сомкнулись в поцелуе.

С обеденного перерыва она вернулась с получасовым опозданием. Букет она сперва хотела малодушно оставить в машине, но, решительно встряхнув головой, передумала и гордо понесла его в кабинет, чтобы поставить в воду.

...Ветер, набирая штормовую силу, трепал выбившиеся из узла пряди волос. В груди смерчем поднималась тревога, но Лия подставляла лицо порывам. Только когда засверкали первые вспышки молний, она вернулась в комнату.

Катюшкин рисунок Тинка хотела взять с собой в больницу, но впопыхах забыла – так он и остался висеть над кроватью, приколотый булавкой к настенному ковру – старому, ещё советских времён. Ночь перед отъездом Тинки на операцию Лия с Катюшкой провели у Татьяны; Лия заварила индийский чай со специями и молоком, а бабушка испекла пирог с вишней. Татьяне предстояло сопровождать сестрёнку туда и обратно.

Позавчера Татьяна позвонила: операцию сделали, позвоночник удалось выпрямить по максимуму, хоть и не до конца. Некоторая кривизна сохранялась, но теперь органы не были сдавлены и располагались правильно. Особенно важно это было для лёгких. «Теперь Тинке будет легче дышать, – сказала Татьяна по телефону. – И петь». Она провела бессонную ночь возле реанимационной палаты, и в её голосе Лия чувствовала усталость и вместе с тем – облегчение.

Несмотря на обнадёживающие новости, бабушка так волновалась, что Лие приходилось навещать её каждый день – благо, она как раз ушла в отпуск. В отсутствие внучек они с Катюшкой стали основными «жертвами» ватрушко-блинно-пирожковой диктатуры Лидии Тимофеевны.

– Лиечка, Катюшенька, пойдёмте блинчики кушать! Со сметанкой, с черносмородиновым вареньем...