Выбрать главу

- Я так думаю. Да нет, я уверен в этом, Владыка.

- Хорошо. Он мне тоже понравился, Душа Гирлеона порадуется такому приобретению. Но ещё больше мне понравился его младший брат, Ни-ки-та. Жаль, что путь сюда ему заказан. Он слишком опасен для Равновесия.

- Я тоже это почувствовал, Владыка.

- Как бы он пригодился тебе, неустрашимый мой Герцог. За Перешейком снова шевелятся любители человечины, да и Безглазые Твари скоро должны очнуться от своих Снов, в которые мне нет доступа. Но нет места на Гирлеоне младшему из сероглазых братьев, я не могу быть уверенным в том, на какую из Сторон он бы здесь встал, - Владыка как бы оправдывается, - ни он, ни Другой, не могут помочь мне в моих нескончаемых войнах за Орлед, - ведь войны всегда означают смерть.

- Гони печаль прочь, не допускай её до своего сердца, о Владыка. Я справлюсь, как  и раньше, - Орлед навечно пребудет вершиной ясного Гирлеона.

- Так и будет, мой мальчик, так и должно быть, потому что лишь это правильно, таков Высокий Замысел Творцов, Тёмного и Светлого. Мы все в Ордене Воплощённой Мечты  уверены в тебе, ты самая большая наша удача и гордость, хоть ты и остался недоучкой, маленький мой лентяй.

Я улыбаюсь с затаённой грустью в сердце. Я счастливец, - провести детство в Ордене, - так редко кому везёт, даже если в жилах семьсот семьдесят семь поколений течёт такая же кровь, как и у меня, - Извечная Кровь Военных Герцогов Орледских.

- Что ж, формальность выполнена, твои желания мне понятны, я берусь их воплотить. Добрых снов тебе, сын мой по Духу. До встречи на Гирлеоне, Герцог.

- До встречи, отец мой по Духу, до встречи, и да будет она радостной.

Образ Владыки Снов тает, лишь какое-то время двумя зелёными свечами сквозь пространство между Мирами светится его взгляд, но затухает и он. Сиреневый ручей Заклинания Зова сверкающими точками рассыпается, тонет в пропасти с невидимыми берегами. Моя руна Готовности и Согласия блёкнет и растворяется в воздухе. Зеркало снова становится зеркалом, время стряхивает с себя неподвижность и начинает течь обычным своим порядком. В блестящем полированном стекле я вижу снова себя, - Гирса Орледского и Илью Новикова одновременно…

***

В моей комнате сероглазого нет. Всё-таки что-то он придумал. Вот ведь… С кухни доносится звон разбившегося стекла. Так.

- Ну, и что ты затеял? Пашка, ну зачем такой парад? - на столе стоят два бокала тонкого стекла, поблёскивает тусклым глянцем коробка “Пуэррто”. В центре стола горит ароматическая индийская свеча.

- Я тут хотел… да вот видишь… - Пашка расстроено показывает на осколки хрустальной конфетницы на полу. - Кокнул её, понимаешь…

- Ну и кокнул, ну и что? Не впервой… Только сам убирай, хотя нет, давай вдвоём.

- Я сам, сам, Илья! Погоди, щас всё будет… - Пашка смотрит мне в глаза и осекается, его голос переходит на шёпот: - Ты что, Новиков? Волка в ванной увидал? Или там Заноза появился? Растрёпанный какой-то и смотришь как-то… Блин, да у тебя глаза светятся! Прямо полыхают зелёным!

Я счастливо смеюсь и хватаю Пашку за плечи.

- Какие волки, какой Заноза, не к ночи он будь помянут? Ты зачем мамкину любимую вазу раскокал, поганец? Руки дырявые! Свечкой этой навонял на всю квартиру! Ух, как я тебя всё-таки люблю, дурачок мой сероглазый!

Пашка, ни шиша не понимая, тоже смеётся вместе со мной.

- Ну, всё, всё уже. Давай совок и веник, и пылесос тоже тащи. Слушай, Ил, ты за вазу не переживай, - мы её на Занозу свалим! Ему всё равно всегда всё с рук сходит, его тётя Наташа любит, он же из всех взрослых верёвки вить может.

- Вот достойный подражания пример братской любви! Держи веник. Нет, это конечно, не то, чтобы рот носками заткнуть, но тоже ничего. Кому ещё из вас двоих больше достаётся друг от друга, - не знаю.

- Мне, кому же ещё! - уверен Пашка. - Тебе-то вот хорошо со стороны рассуждать, тебе-то никогда Заноза носки узлом не завяжет, - бздит, гадёныш! Носки ещё что, а помнишь, как он кактус мне под подушку засунул? У-у, я его тогда чуть не убил, хотя куда мне… С ним, чтобы справится, ты нужен, - да и то, как ещё повезёт…

- Я пас, мне жизнь дорога, я маме нужен живой и желательно одним куском. Ну, хватит, чисто уже, выключай пылесос, и руки помой иди.

Я, матерясь про себя, поминая всех богов двух Миров, пытаюсь справиться с огромным штопором, опасно поблескивающим холодным металлом. Ручки какие-то, рычажки, прах бы их побрал! Ой, блин, - ну вот, палец прищемил! И точно, больше всего это устройство напоминает мне невероятные орудия пыток Всадников с южных равнин Орледа, или из застенков Халифов Кордовы. Появившийся из ванной Пашка, отвешивает мне лёгкий подзатыльник, забирает у меня штопор и легко, в секунду, справляется с пробкой.

- Ты почему к технике такой неспособный? - бухтит он. - Даже с простеньким штопором справиться не можешь, чтобы не покалечиться, а уж если что посложнее, - только держись. Как ты велик старый свой чинил, во зрелище было, ни в жизнь не забуду!

Я потираю побелевший уже шрам на левой руке. Что было, то было.

- А может мне тебя связать, а? И в кладовку. Вместо Никитоса. Чтобы ты нос не задирал, механик великий нашёлся!

- Ну не злись, Ил! Я же любя, я же за жизнь твою опасаюсь!

- Я тронут, прямо до глубины души, до печёнок самых. Хватай бокалы и конфеты, я вино возьму, в комнату пошли, - не хочу я на кухне.

- В комнату, так в комнату, свечку прихвати.

- Паш, ты груши будешь? И виноград ещё есть, помыть только надо.

В моей комнате мы с сероглазым  устраиваемся на полу, на ковре, облокотившись спинами на диван. Вино, бокалы и фрукты устроены между нами, свечка воняет в углу, конфеты Пашка, разумеется, уместил у себя на коленях.

- Конфетки, - вещь! Прямо с фантиками съел бы! Хватит, Илюха, полбокала хватит.

- За тебя, Пашка!

- За нас! Ух ты, сладенькое, лучше чем твоё Шабли любимое, - фи, кислушка, - а это самое то.

Вино, чуть сладкое, терпкое, с оттенками изюма и фруктов, ласкает язык и сердце.

- Ты бы конфет Никите оставил.

- Перебьётся, я ему грушу возьму, даже самую большую, сам же знаешь, ему без разницы, - лишь бы что-нибудь со стола.

- Слушай, а что ты там насчёт новой модели говорил? Полторы тысячи, - чего так дорого-то? Подумаешь, несколько кусков пластмассы!

- Ты, Илья, если не понимаешь ни фига, - лучше молчи тогда! - горячится Пашка. - Это же модель от “Italeri”, - это же брэнд, это тебе не “Звезда” наша! Ни тебе подгонки, ни подпилок никаких… Деталька к детальке. Масштаб, опять же, 1:48. Ну и за эксклюзивность, понятно, всё-таки Дорнье 335, да ещё двухкабинный, и не серия даже, а прототип! Я тебе фотографии покажу, упадёшь! Прикинь, два винта по оси, «тяни-толкай» такой, две кабины, не машина, - песня!

Я, улыбаясь, с удовольствием смотрю на раскрасневшегося Пашку. Куплю я ему этот самолёт, решаю я, - деньги ерунда, куплю и всё!

- Куплю я тебе его! К первому сентября подарю.

- Ты что, Новиков! Полторы штуки ведь! Опять выиграешь? Даже не думай, - не возьму, даже не подъезжай! - он сердито хмурится, ясно, что не возьмёт.

- Да успокойся ты! Не буду играть, если ты такой щепетильный. Копилку свою тряхану, там как раз под две штуки, а может и больше.

- Ты же на шестнадцать лет, на парашютную секцию копишь! Нет, не возьму, сказал ведь! - Пашка упрямо дёргает головой.

- Достал ты меня! Ну, слушай, - на секцию мне мать обещала денег дать, это раз. На твой день рождения я тебе ничего не подарил, - МР3 плеер не в счёт, его тебе, в общем-то, мама моя купила. Это два. Мне приятно будет, это три, и это главное. Всё, сказал, а будешь спорить, - конфеты заберу и Занозе отдам! А ну, дай-ка сюда коробку!

- Ладно, ладно, ну хорош Илья, отстань, не отдам, ну кончай, вино перевернёшь, ну вот, - конфету раздавил, у-у зараза! - Пашка отбивается так, как будто в этой коробке заключён смысл его жизни. - Слушай, ну ладно, раз так, самолёт ты мне купишь, чего же до первого ждать то, - давай завтра же и сгоняем.