Я слушаю маму, и удивляюсь, почему я сама не догадалась о том, чтобы просто поговорить с Максимом? Мама еще долго гладит меня по голове и шепчет успокоительные слова, а в моей голове уже рождается текст, который я обязательно ему скажу. О том, что не могу без него. О том, что люблю его. И не буду переживать, пока не услышу его ответ. Я очень надеюсь услышать взаимное признание. Ведь между нами не просто влечение, между нами химия. И по-другому быть не может. С этой мыслью я проваливаюсь в глубокий и на удивление спокойный сон.
Просыпаюсь около двух часов дня и сразу же проверяю телефон. Звонков ни от кого не было, и я просто сажусь в комнате, и жду, когда наступит вечер. Мне жизненно необходимо услышать голос Головина и поговорить с ним.
Чтобы убить время я снова захожу в инстаграм, и как не стараюсь себя отвлечь, мои пальцы самостоятельно тыкают в клавиши, и я снова в профиле у Светловой. А там новая фотография. Она и Головин в самолете.
- Это ничего не значит, - как мантру повторяю я, и верю в свои слова, пока не наступает вечер.
По моим расчетам Максим должен быть в городе около шести вечера, и я даю ему время добраться до дома, а потом жду его звонка.
Но ни в семь, ни в восемь, и даже ни в девять Головин мне не звонит. И ледяные пальцы отчаяния берут в плен не только мой мозг, но и сердце. Они затуманивают мой разум, и мир вокруг меня превращается в огромное размытое пятно. Для меня ничего не существует, кроме звонка, который я так жду, и который так и не поступает.
Но мой мозг от волнения и томительного ожидания отключен, и все что я хочу сейчас, так это увидеть Максима. Поэтому собираюсь и еду к нему. Я понимаю, что могу, например, застать его со Светловой. И если так все и будет, то я должна увидеть все своими глазами, услышать его оправдания. Догадки и домыслы сводят меня с ума. И мама права, для меня сейчас вариант увидеться и поговорить является единственным выходом. Даже если Максим оттолкнет меня и его выбор будет не в мою пользу, но я хотя бы буду знать, из-за чего я страдаю. О том насколько мне будет больно, я не думаю. Потому что слепо верю, что все будет хорошо.
Мне везет у подъезда дома, где живет Головин. Благодаря двум подросткам, я беспрепятственно захожу в его дом, не пользуясь домофоном. На этом мое везение заканчивается.
Многократные звонки в дверь не приводят ни к чему, и я понимаю, что Максима нет дома. С одной стороны, меня это радует. Я не увижу Светлову в его квартире, но это не совсем не говорит о том, что он не с ней, а этот факт заставляет нервничать.
Я сижу на ступеньках и жду. Время идет, а Максим не появляется. Я на свой страх и риск звоню Головину. Потому что еще немного, и я начну сходить сума. Но телефон Макса отключен.
Мне нужно его найти. Где бы он ни был. Из всех его знакомых в моей записной книжке имеется номер только Насти Яроцкой. И я им пользуюсь. Не помню, что ей говорю, но прошу помочь найти Максима через Даню.
Через десять минут она присылает сообщение, что Максим в клубе. Я срываюсь, не думая ни о чем. Желание увидеть его глушит все инстинкты и предчувствия. У меня нет никакого плана, но мне плевать.
В клуб меня не пускают. Конечно, выгляжу я не лучшим образом, но охрану мой вид не интересует. Игнатову закрыт вход в эту пафосную богадельню, а соответственно и мне. Я минут десять пытаюсь их убедить, что я больше не имею к Игнатову никакого отношения, но два качка непреклонны. И когда я уже совсем отчаялась, мне на помощь приходит Илья Захаров. Друг Дани Яроцкого. Он только приехал и, заметив меня, помогает пройти внутрь.
На второй этаж мы поднимаемся вместе, и только сейчас меня накрывает волной страха. Я ведь даже не знаю, что скажу. И, возможно, если бы не Илья, я бы развернулась. Сбежать бы не сбежала, но дала бы себе время собраться с мыслями.
Мы заходим в вип-комнату, и я сразу же вижу его. Как и он меня.
Мое сердце бьется как оглашенное. Я понимаю, что адски скучала. Мне не хватало его слишком ярких, как небо, глаз, его сексуальной щетины и путаницы в волосах. Его рук с красивыми длинными пальцами. Глядя на него, я теперь точно знаю, что люблю его. Люблю его смех, его кривоватую улыбку. Люблю его всего от макушки до кончиков пальцев на ногах.
- Максим? – мой голос меня не слушается, но это не мешает всем посмотреть в мою сторону.
И только сейчас я замечаю, что улыбка любимого человека слишком цинична, глаза бегло окидывают меня равнодушным взглядом, потом перемещаются на Захарова и снова ко мне. И я вижу, что Головин сделал свои выводы.