Выбрать главу

— Такая-рассякая, ешки-матрешки, гудроном по тромбону! Чего ты, пакость рыжая, двери не запираешь посреди, можно сказать, ночи? Может, это не я вовсе пришла, а Феня Крюгер с мясорезкой, может, у меня погода нелетная, и я грызу с досады чемодан в Сургучевском аэропорту?

— Я же знаю, что это ты. Смотри, какой симпатичный вышел. — Она присела на коленки, привычным движением руки отвела назад волосы. — На, немножко еще осталось. — Долька подала обмылок помады, пальцы наши встретились, она отдернула руку и глянула мне в глаза. — Заразиться не боишься?

— У тебя ведь не чесотка. А насиловать меня ты, надеюсь, не собираешься. Помнишь уговор?

Никакого секса, — умно пошутила я.

— Договоры соблюдаю. Как тебе тут, нравится?

— Ужасно. Спасибо. Кажется, я опоздала на 132 слона, — на пузе последнего зверя алела цифра 632. — Извини?

Я примостилась рядом на свернутый ковер, притянула ее голову, поцеловала в лоб. Долька обняла меня, сказала: «Все, больше не могу» и заплакала. Я гладила ее пушистые волосы, худые вздрагивающие плечи и ненавидела весь мир. Красные слоны на стенах ничем не могли нам помочь. Горло сжало, щеки обожгли слезы. Извини, Долька. Я тоже не могу.

Мы довольно долго ревели, вцепившись друг в друга, потом просто сидели, обнявшись, как памятник сиамским близнецам. Долька тяжело навалилась на меня, спина от напряжения заныла.

— Долька, блины любишь? Правда, в них Геничка глазки проел.

— Попозже, ладно? Ты устала? Хочешь, пойдем на кровать?

Пошли на кровать в будуар. Долли сложилась на меня, закопалась лицом в разрез блузки. Кажется, у нее опять была температура.

— Ты должна поспать, — посетила меня гениальная мысль.

— Как? Пыталась уже.

— Закрываешь глаза — и спишь.

Мудрый совет почему-то помог. Долька послушно закрыла глаза, пощекотав мою шею ресницами, и заснула. От ее волос пахло чем-то родным. Чувствовала я себя кошкой, пропущенной через мясорубку.

Было тошно, и страшно хотелось убить кого-нибудь. Себя, например. В дверь позвонили. Очень кстати!

Потенциальный труп. Осторожно выбралась из-под Долли и пошла открывать.

Деваха какая-то. Крашеная блондинка, волосы сардельками в стороны торчат. Ростом с меня, если с каблуков снять. Одета в соболью шубку до пояса и кожаные штаны. Глазищи зеленые, косые. На-аглые-е.

Значит, из «Бергамота». Примета верная. Очередной талант. Посмотрела сквозь меня. На слонов.

Кажется, пробрало.

— Что это?

— Красные слоны, — ответила я с готовностью.

Она изволила меня заметить.

— А ты кто?

— Вожак стаи.

Девица задумалась. Лицо ее на миг приобрело человеческое выражение.

— Точно, ты — Лена. Долли рассказывала. Она где?

— Спит.

— Пьяная опять. Прибью засранку, — и дернулась было в комнату. Не вышло.

Я положила руки на ее соболиные плечи, резко нажала вниз, и ее пухлый зад хлопнулся о телефонный столик. Богатый опыт общения с Геничкой не прошел даром.

— Сядь и заткнись. У Долли русский вирус.

Заткнулась она надолго. Сидела на столике, частично подмяв под себя телефон, трубка которого так и валялась на полу, и хлопала наклеенными зелеными ресницами.

— Уже можно говорить. Только негромко, — поощрила я.

— Мны?..

Большего добиться не удалось. Лучше бы ее выставить, но девица могла пригодиться. К тому же, убить кого-нибудь все еще очень хотелось. Эту было не жалко. Сходила на кухню, принесла ей водички из-под крана. Подала стаканчик. Она отшатнулась. Я понюхала, пожала плечами, отпила и подала ей снова.

— Спасибо, не нужно.

Заговорила-таки.

— Успокойся, — сказала я довольно злобно, — болеет Долли, а не ты. Ты с ней спала?

— Нет!

— Вот и не трясись. Как тебя зовут?

— Кэт.

— И все?

— Самсонова.

— Умница. Осталось вспомнить фамилию и телефон продюсера. Ты ведь из «Бергамота»?

— Самсонов Илья Тимофеевич.

— Отец?

— Муж.

Какой полезный экземпляр! А я ее чуть было не выставила.

— Что он сейчас делает?

— Суп ест… Гороховый.

— Далеко?

— В соседнем доме.

— Неси его сюда вместе с миской. Поговорить нужно.

— О чем?

— Авторские хочу получить. За «Бедную Лизу». Не придет — в суд подам.

Она оторвала зад от телефона, положила на рычаг трубку, ее передернуло — вспомнила, знать, про заразу, прытко выскочила в раскрытую дверь, неся на весу подвергшиеся опасности растопыренные пальцы и исчезла в направлении мест дезинфекции и, надо надеяться, гнездовья любителя супа.

Довольно скоро опять позвонили. Открыла: два голубочка (второй низенький и лысоватый).