— Я вас сукам покажу, кто такой Руди «Красные сапожки», — едва слышно прошептал он.
Шаг за шагом, он пробирался вперед, где раздавались едва различимые хрипы. Перед глазами мелькало его жертвоприношения, где на его глазах вскрывались грудные клетки мужчин, женщин, детей и стариков. Он прекрасно запомнил, как ученики темного радостно улыбались после каждого жертвоприношения. Помнил, как кровоточащими кишками выкладывали проклятые ритуалы. Помнил, как один раз они принялись кидаться почками только что принесенного в жертву мальчика лет пяти на вид.
Свое жертвоприношение он тоже прекрасно помнил.
Он был единственный, во время жертвоприношения, кто вызвал на лицах этих мясников разочарование.
Когда он проснулся, то не смог управлять своим телом. Метки на руках оставляли его простым наблюдателем той куклы, в которую он превратился.
Он носил дрова в захваченную деревню, таскал воду и стоял в дозоре. Когда тело начало разлагаться — отправился в чащу, где продолжал наблюдать за происходящим.
В целом не такое уж и страшное посмертие, если бы не одно «но».
Наблюдение со стороны могло затянуться на сотни лет.
Руди внезапно замер, обнаружив у себя под ногами стальной прут, светящийся, словно огни в столичном храме, ярким белым светом.
Не задумываясь, он взял в руки прут и морщась от жжения в руке, поспешил на звуки.
Куст, пара деревьев, еще куст и он оказывается на поляне. Дым немного рассеялся и он смог разглядеть черный ком, жгуты которого прижимали к земле чье-то тело.
Руби осторожно, слегка сгорбившись направился к убийце, пытавшемуся задушить свою жертву. Мысли о том, кто это был у мужчины не возникло.
— Какой живучий мальчишка, — произнес темный, улыбаясь зубастой пастью. — Как же ты хочешь жить…
Шаг за шагом. Привычным движением переходя с пятки на носок. Без единого шороха, восставший мертвец подошел к темному со спины и перехватил прут на манер ножа. Длины он был подходящей.
— Ну же… — произнес темный. — Не тяни… мне пригодится это тело…
Руби прыгнул и сам для себя умудрился не просто накинуться на противника, а оказался на спине темного мага, перепрыгнув двухметровый шар из черных лент.
Не произнося ни слова, он со всей силы принялся наносить удары прутом так, словно это был нож.
Один, второй, третий, пятый.
Удары сыпались под ребра, в область печени, под лопатку. При этом сам прут, словно и был ножом, входил в тело не получая сопротивления.
УА-А-А-А-А!
Чудовище рвануло в сторону, принявшись хлестать парой десятков лент по сторонам. Она металась и попыталась схватить лентами противника на спине, но тут же взорвалась ошметками тьмы, от удара прутком в затылок.
Руди отлител в сторону, остатки измененного тела темного мага рухнули на землю и забились в судорогах.
— Су-у-у-у… ка…
Тварь издала последний вздох, рука ее потянулась в сторону Ари, когти впились в землю и загребли влажную почву.
Один из сильнейших магов отправился во тьму благодаря творению своих последователей.
Не погибший мертвец тем временем поднялся на ноги. Подволакивая ногу, из-за порванного сухожилия, он подошел к поверженному противнику, развязал веревку на штанах и с довольной улыбкой произнес:
— Никто, ни на этом свете, ни на том, не смеет глумиться над Руди «Красные сапожки»! — заявил он и попытался помочиться.
Он тужился, сжимал зубы, но так и не смог выдавить из себя ни капли. В итоге, заправив штаны, он со из злости пнул голову темного мага с торчащим из нее оплавленным прутком.
— Такой торжественный момент испоганил, выродок!
— Вот же суки! Нет, ну вы посмотрите на них! Ни одной монеты! НИ-ОД-НОЙ! — раздался голос в голове Снека. — Ты, уроды нахрена сюда пришли без денег? Я вас спрашиваю! Нахрена, если не взяли ни одной монеты?
Снек прошелестел языком во рту, где по ощущениям побывали пару горстей песка. Он с трудом разлепил губы и попытался сморщиться от боли. Губы были разбиты и стоило ему их разлепить, как во рту появился привкус крови.
— Воды…
— Ебитьтвоюмать! — выкрикнул голос. — Кто это сказал?
— Воды…
Снек открыл глаза и уставился на стоящего над ним незнакомца.
Молодой с виду парень, с приятной внешностью и кудрявой шевелюрой. Из особенностей только бледное лицо.
— Ты живой что ли? — удивленно уставился на него он.
— Воды… Дай воды…
Парень скрылся и уже через несколько секунд появился с фляжкой. Откупорив ее, он передал ее поднявшемуся клирику.
— Я думал ты уже того, — хмыкнул незнакомец. — Мы тут с каким-то дворянчиком паладина, пацана и монахов в дом затащили.
— Где… — Снек огляделся.
Часть домов на окраине деревни, с той стороны, где они оставили Ари, была развалена по бревнышку. Личь и останки поверженных учеников темного мага лежали на месте. Рядом с его телом была свалена куча хлама, в которой клирик заметил свое серебряное кадило.
— Что произошло?
— А черт его знает, — пожал плечами мужчина. — Туман вокруг был. Сизый такой. Я в лесу был. Иду себе, а там урод какой-то мальца душит. Я железку хвать и отмудохал этого кретина.
Снек подозрительно осмотрел незнакомца и спросил:
— А ты сам кто такой и откуда взялся?
— Так Руди я. Меня эти выродки и притащили сюда, — пожал плечами мужчина и замер, обнаружив белоснежную искру в руке клирика.
— Я за всеми окрестностями следил. Тут кроме учеников мага живых не было, — с угрожающими нотками в голосе произнес клирик.
— Ты чего, дядь… — сглотнул Руди и забегал глазами. — Я же от души мальцу помог, а то, что мародерил, так это… Жить дальше тоже как-то надо.
— Жить говоришь? — прищурился Снек и поднял руку с готовым сорваться белоснежным огоньком. — Если ты живой, то боятся тебе нечего. Светом пропитаешься и все…
— Ты чего! Ты это… Ты не балуй! — сделал несколько шагов назад Руди и споткнувшись о собранный хлам, рухнул на землю. — Церковникам мучать паству не положено!
— С чего ты взял, что к пастве относишься? — начал давить на незнакомца клирик. — Я такую паству не раз страже королевской отдавал, а у них разговор короткий. Убийца? На сук. Вор? Значит руки не нужны.
— Ну, есть на мне грех, чего таить, так и я же не сделал ничего лихого! Я вон мальца принес, воды тебе дал… Дядь… — Руди сглотнул и произнес: — Не надо дядь, светом…
— Да и не стал бы, да только ты дышать забываешь, — рука сжалась в кулак и начала светиться. — С нежитью разговор один…
Кулак клирика вспыхнула, из нее ударил яркий луч света и пронзил грудь Руби. Тот изогнулся, а затем принялся кататься из стороны в сторону.
— Святоша, чтоб тебя раком, а головой в нужник, — штаны незатейливого мародера начали промокать, а уже через пару секунд до носа Снека донесся характерный запах испражнений.
— Какого… — нахмурился он и ударил светом еще раз.
Руби снова завертелся по земле от всей души матеря «святошу», при это изворотливый незнакомец еще и штаны умудрисял развязать и спустить.
— Что за чушь? У него сердце не бьется, но свет не берет! — непонимающе пробормотал Снек. — Может изгнание нежити попробовать?
— Тварь церковная! — взревел Руди, скинув штаны. — Не убью так дерьмом измажу!
Он вскочил на ноги и прыгнул на клирика, который уже держал вокруг себя защиту от нежити, которая оказалась совершенно бесполезной.
Руди повалил на землю клирика и держась одной рукой за ворот мантии, второй принялся обтирать ляшки, по которым текли испражнения, с явным намерением выполнить обещанное.
Снек, несмотря на свою стройность и ученость, все же кое-что понимал в драках. Сказывался опыт в боях за лучшую красотку в тавернах. Поэтому, как только его повалили, он принялся наносить удары по лицу не мертвого мертвеца, не забыв напитать кулаки светом.
— Изыди!
— Месяц отмываться будешь!
— Прочь!
— От твоей вони кони дохнуть будут!