Что ж, теперь сделанного все равно уже не исправить. Нас вполне справедливо наказали на Джейн и на Рае. И, наверное, вполне справедливо поставили «на счетчик» настоящие хозяева этой галактики.
Вот только я в силу своего эгоизма и духа противоборства был в корне не согласен с тем, что мы достойны гибели. Да, человечество совершало ошибки, но кто их не делает? В конце концов, если бы мы ошибались чересчур часто — то давно уничтожили бы себя сами. Пусть наше оружие наверняка выглядит для Изначальных примитивными погремушками, но нескольких «Геркулесов», аннигиляторов или сотни водородных бомб вполне хватит, чтобы убить целую планету. И не одну. Можно, конечно, жить на космическом вокзале, вроде девятой станции, но уничтожить такой летающий город еще проще, чем обитаемый мир. А значит, у человечества и без постороннего вмешательства на протяжении нескольких веков было мало шансов выжить. Но мы не совершили массового суицида, и это подтверждает тот факт, что мы достойны жить дальше.
— На Краю все так неоднозначно, — туманно ответил я на реплику Милы. — Со стороны все ожерелье миров Фронтира кажется таким красивым и притягательным, а как всмотришься — везде только грязь и зло.
— Я прочитала твои мысли, — поджала губы девушка. — Не исключено, что люди приносят эти грязь и зло на новые планеты вместе с собой. Но в других колониях хотя бы все не так бесполезно. Там можно работать, чем-то заниматься, развлекать себя и приносить пользу другим людям. Здесь я хотела, например, устроиться в больницу, а потом подумала — зачем? Спасать наркоманов или откачивать выживших после Сезона Сумерек? Чтобы через день они опять диза наелись, а через год снова подставили свои головы под доильные установки?
Я лишь развел руками и сделал глоток пива.
— Очень хочу убраться с Рая, — продолжила Мила. — Мечтаю о профессии пилота. Но это так непросто. В Транспортную Корпорацию, которая тут перевозками заведует, попасть нереально. А других шансов улететь в космос — просто нет. Знаешь, что бы ты там ни говорил про порочность и похожесть всех колоний Фронтира, я думаю, что в космосе куда интереснее, чем здесь. Я немного почерпнула твоих воспоминаний. Это же так здорово — побывать на других планетах!
— Только поначалу, — хмыкнул я.
— Ну, хоть поначалу! Звезды, планеты, космос! Давай, не будем сейчас брать в расчет людей! Разные ландшафты, разные солнца, подпространство наконец! Все-таки я должна побывать там!
Как мне удалось выяснить, пока мы летели в авиетке, я был старше Милы почти на семь лет. По большому счету, не так уж и много. Но за свои годы я повидал несравнимо больше, чем девушка. Остров Забвения, Заря, Джейн, планета овров — вот лишь несколько пунктов моего пути. И сейчас, если речь заходила о космосе, других мирах, опасных приключениях и жажде открытий, я лишь вздыхал и смущенно улыбался. Совсем недавно я мечтал обо всем этом, а потом космос накрыл меня с головой. Я стал мечтать о спокойствии Рая, но выяснилось, что и тут — лишь декорации, неверные миражи тишины и устроенности. Сделав круг диаметром в десятилетие, я снова обратил свой взор к Земле. Не знаю, чем все закончится. Смогу ли я спасти своих близких, разберусь ли с Изначальными и киберами, накроет ли нашу галактику черной волной? Хотелось думать, что все будет хорошо. И если, несмотря ни на что, так и случится, то, выполнив все, что задумал, я непременно вернусь на Землю. Потому что только там мне теперь будет спокойно. Видимо, я отравился космосом. Получил передозировку из приключений и интриг. А может быть, в очередной раз схватившись за непосильный груз, попросту сломался.
— Не советую тебе привязываться к космосу, — сказал я Миле. — Многие из тех, кого я знал, остались там навсегда.
— Было бы здорово! — воскликнула девушка.
— Пусть пространство им будет пухом, — хмуро добавил я, и Мила осеклась.
Черный космос вел себя, как и подобает абсолютно черному телу — поглощал все, что только мог: перемалывал человеческие души, космолеты, миры. Может быть, и пресловутая волна — всего лишь неизученный нами процесс, а никак не действия Изначальных или кого бы то ни было.