– Ты становишься слишком огромной для меня.
Я посмотрела на Аэлу и Пэллора, почти совсем взрослых и уже вспыхнувших, и задумалась – как задавалась вопросом всякий раз, находя их в одном гнезде в обнимку, – когда же она начнет откладывать яйца. Новые яйца, еще больше драконов, будущее Каллиполиса. Аэла удовлетворенно фыркнула, выпустив из ноздрей облачка дыма и услужливо припав к земле, чтобы я могла поставить ногу в стремя и запрыгнуть в седло.
– Она вернется, – сообщила я Пэллору.
Аэла развернула крылья, словно паруса, и подпрыгнула в воздух. Ощущение уносящейся прочь земли наполнило меня знакомым облегчением, и я давно перестала различать, кому из нас двоих, мне или Аэле, оно принадлежит. Мы скользили по темному коридору к расщелине Огненной Пасти, что виднелась в центре внутреннего Дворца, и наконец-то взмыли вверх, направляясь к солнечному свету. Дворец, арена, карстовые столпы Крепости, город, уменьшающийся до точки на карте, – все проносится под нами. Осенний ветер хлестал меня по щекам, и я вдохнула его полной грудью.
Через мгновение Аэла приземлилась на другом берегу реки, на центральной площади Саутсайда, где стражники раздавали продовольственные карточки горожанам.
Сегодня за распределением следили Пауэр сюр Итер и Рок сюр Баст. Это было не слишком популярное у стражников задание: граждане прознали, что среди металлических сословий распределение продовольствия происходило неравноценно, отчего на площади царило гнетущее напряжение, пока люди пристально разглядывали браслеты на руках друг у друга. Несмотря на мрачный, не суливший ничего хорошего вид граждан, которые ожидали своей очереди, на лице Пауэра застыло скучающее выражение. Он лениво развалился в будке, пока его дракон кружил на безопасном расстоянии вместе с драконом Рока. Рок выглядел куда менее непринужденно, и каждый мускул его массивного тела был скован напряжением. Я спешилась и, похлопав Аэлу по боку, отпустила ее в небо, где она присоединилась к Итеру и Басту. Ее красноватая аврелианская чешуя ярким пятном выделялась на фоне их черных массивных тел, отличающих породу грозового бича, а крылья казались крошечными по сравнению с их широченными крыльями.
Рок, прищурившись, окинул меня взглядом:
– Как… – Он тут же умолк и залился краской.
Из всех нас Рок тяжелее всего воспринял известие о том, что Ли родом из драконорожденных. И я не могла винить его за это: мы с Роком были горцами и бывшими крепостными Дома Грозового Бича, и даже мне потребовались годы, чтобы свыкнуться с мыслью, что я дружу с сыном человека, причинившего вред моей семье. У Рока же была всего одна неделя на размышления.
Я попыталась подобрать ответ, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. Как Ли? Ему так больно, что он набросился на меня, словно лютый пес.
– Ему лучше.
– Как думаешь, он хочет, чтобы мы его навестили?
Внезапно мне захотелось обнять Рока. Но я сдержалась и лишь коротко кивнула.
– Скоро, думаю, он захочет этого. – Рок кивнул в ответ, избегая смотреть мне в глаза.
При других обстоятельствах, если бы мне пришлось выбирать между добрым великаном Роком и мускулистым и гибким, но непредсказуемым и жестоким Пауэром, то я, даже не задумываясь, для своей миссии выбрала бы в партнеры Рока. Однако возвращение тела кузины твоего лучшего друга твоим бывшим господам нельзя было назвать заурядной ситуацией.
Я обернулась к Пауэру.
Итак, мой партнер – это человек, в совершенстве владеющий драконьим языком, член Четвертого Ордена, чье мастерство воздушного боя не уступало моему, и к тому же недавно без посторонней помощи пытавшийся арестовать Ли и распространявший слухи, чтобы вызвать сомнения в моей способности управлять флотом.
Настало время это изменить.
На коленях у Пауэра примостился сапог, словно распределение продовольствия было чем-то вроде зрелищного вида спорта.
– Командующая?
Я положила на стол между нами карту Северного моря и экземпляр древнего эпоса на драконьем языке «Аврелианский цикл».
– Я планирую выбрать двадцать четвертую Песнь.
Песнь, в которой описывается, как Уриэль возвращает тело погибшего сына своего врага, пронося через вражеский фронт.