Выбрать главу

Они крепко держат меня, мучительно таща за собой, когда я вижу, как Джованни выходит с пассажирской стороны внедорожника. Он шагает к старому, заброшенному дому, который стоит в центре огромного участка у черта на куличках, как раз там, где никому и в голову не придет искать меня. Окна заколочены, а дверь выглядит так, словно слетела с петель. Это идеальное место для скрывающегося человека.

Уже давно стемнело, но, когда Джованни преследовал меня по лесу, едва наступил полдень. Должно быть, прошло по меньшей мере восемь часов, а восемь часов в машине могли привести меня куда угодно. Парни никогда не найдут меня здесь. Я в заднице.

Охранники тянут меня за собой, а я волочу ноги, стараясь сделать это для них как можно труднее, но даже если мне удастся сбежать, куда, черт возьми, я пойду? Вокруг нет ни одного дома, и нас окружает только жаркая пустыня.

Маленькая дверь отворяется, и мужчины заталкивают меня внутрь, позволяя перевалиться через порог. Я едва успеваю поймать себя, как кто-то оказывается рядом, и рука впивается мне в поясницу, а Джованни заходит следом, и старая деревянная дверь захлопывается, разносясь эхом по пустому дому.

Здесь нет ничего, кроме старого, порванного дивана в пятнах мочи и маленького раскладного столика с коробками из-под пива, пустой коробкой из-под пиццы и игральными картами. Пистолеты разбросаны по всему дому, и я обращаю внимание на каждый из них, но что-то подсказывает мне, что я не окажусь в ситуации, когда смогу заполучить в свои руки один из них.

Приглушенный плач раздается по маленькому дому, и мои глаза расширяются от страха, я отчаянно ищу, но даже близко не могу найти, откуда доносится шум.

— Положите ее к остальным, — говорит Джованни, его глаза наполняются смехом, когда он проходит мимо меня и хватает бутылку вина с кухонного стола. Он идет обратно к двери. — Позвоните мне, если будут какие-то изменения, — бросает он через плечо, бросая на меня последний пристальный взгляд.

Джованни исчезает, а я тяжело сглатываю, оставаясь с двумя охранниками, которые впиваются руками в мою спину и толкают меня через всю комнату. Спотыкаясь, я иду вперед, едва успевая зацепиться за запертую дверь, и с ужасом наблюдаю, как они оттаскивают меня и вставляют ключ в замок.

Дверь открывается, и все, что я вижу, — это темнота. От доносящегося запаха меня тошнит, и когда меня проталкивают внутрь, моя нога ступает на шаткую винтовую лестницу, очень похожую на ту, что была в гробнице. Мое тело дрожит, и я качаю головой, отстраняясь, отказываясь видеть, какие ужасы они творят здесь, внизу, но они толкают меня сильнее, заставляя идти дальше.

Крики боли и проклятия доносятся откуда-то снизу, и страх сотрясает мою грудь, когда я едва поспевают за сильными толчками охранника. Мы спустились до половины лестницы, и тут наверху натянулась небольшая веревочка, и сквозь темноту пробился тусклый желтый свет, демонстрируя ужасы, которые Джованни прячет внизу.

Весь подвал был оборудован старыми, грязными камерами. Вокруг меня сломленные и избитые женщины. Некоторые плачут, в то время как другие просто пялятся на стены своей камеры, желая, чтобы кто-нибудь просто пришел и прекратил их страдания.

— Нет, — выдыхаю я, горячие слезы наполняют мои глаза, когда я пытаюсь вырваться. — НЕТ.

Сильная пощечина ударяет меня по лицу, и я хнычу от силы удара, когда моя голова отлетает в сторону, и я падаю вниз по оставшейся лестнице. Руки хватают меня за плечи и рывком поднимают на ноги, а затем швыряют о решетку. Я ударяюсь лицом о холодные металлические прутья, когда мужчина заходит сзади и прижимает меня к решетке, пока другой парень отпирает пустую камеру.

Дверь открывается, металлический СКРИП отдается эхом прямо в моей груди, и прежде, чем у меня появляется шанс отступить и отбиться от него, как меня учили парни, меня с силой швыряют в проем камеры. Я падаю вперед, ударяясь о грязную, влажную землю, когда слышу, как кто-то напротив меня кричит в агонии.

Меня охватывает паника, и я разворачиваюсь, вскакивая на ноги как раз в тот момент, когда тяжелые металлические прутья захлопываются, запирая меня. Я кричу, хватаясь за прутья и сильно дергаю.

— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, — кричу я, тряся прутья, как будто могу каким-то образом освободиться. — ПОЖАЛУЙСТА, — всхлипываю я. — ВЫПУСТИ МЕНЯ.

— Это бесполезно, — доносится из камеры рядом со мной глухой, измученный голос. — Отсюда не выбраться. Ты обрекла нас всех.