Качаю головой и невнятно спрашиваю:
— Даже после того, как я умолчала о твоем брате?
— Я понимаю твои переживания. Ты не хотела причинить мне зла. Ты хорошая, Челси.
***
— Дэрил!
Диксон мгновенно прекращает копаться в земле и выжидающе глядит на меня.
— Ну чего? — ворчит он.
— Такая же нить была у Клэр на запястье.
Дэрил медленно поднимается на ноги, и словно только что заметив жгучие раздражения на коже, начинает беспрестанно чесать их. Выражение у него такое, будто ему хорошенько врезали по яйцам.
— Дэрил, я, кажется, знаю, куда она пошла… И мне нужно пойти за ней. Одной.
========== Глава 32. Время настало ==========
Белые полоски новой марли ложатся поверх моего бюста. Моей аккуратности всегда можно было «позавидовать»: я болезненно вскрикиваю, когда другими пальцами задеваю место ампутации. Прежде чем я успеваю выругаться, с грохотом слона по лестнице спускается Клэр, с энтузиазмом прыгая по ступенькам. Гнев во мне поутихнет, а вместо него является беспокойство.
— Клэр, не скачи на лестнице! — делаю ей замечание, после чего девочка останавливается на предпоследней ступене.
До сих пор озабоченная сменой повязок я особо не засматривалась на девочку, но когда с латанием былых ран стало быть покончено, не обратить внимание на своевольную Клэр не могу.
Сверля ее взглядом, я вспыхиваю, мол, только попробуй это сделать и я тебе устрою ту еще плаху. И Клэр принимает вызов: зыркает на меня, затем — себе под ноги, после чего как бы назло спрыгивает на пол.
— Я же просила, — занудничаю и упираю руки в боки.
Клэр даже не собирается оправдываться и протягивает мне чистую кожанку. Впервые за все это время вижу ее настолько аристократичной. Внешность кажется английской засчет темных бровей, контрастирующих со светлыми волосами; продолговатого лица, высокого прямого лба и заостренного подбородка. После душа кожа наконец приобрела натуральный нежно-розовый оттенок, хотя в некоторых местах есть воспаления вследствие забитых пор.
Взятая из моего шкафа потертые черная майка и джинсы нелепо сидят на девочке, чей рост скорее всего не превышает метр сорок. Тем не менее Клэр упорно отказывается признавать это, постоянно подкатывает штанины, заправляет их в ботинки и прячет торчащие края майки за пояс.
— Еле отстирала ее. Ты поэтому мне ее отдала? — балагурит Клэр, и я делаю вид, что собираюсь отнять у нее куртку.
— Ага. А теперь, когда на ней нет кишок, я ее забираю.
— Еще чего, — торопится спрятать ту себе за спину. — Хочу примерить на себя образ брутальной рокерши.
Посмеявшись с ее слов, как-то приунываю. Меня озаряют воспоминания, врывающиеся в сознание без стука.
В школе я была серой мышкой до тех пор, пока не узнала поближе Мэтта и Молли. Наши невинные разговоры переросли в постоянные тусовки на свалке под песни My Chemical Romance или Fall Out Boy. Конфеты в моих руках внезапно превращаются в сигареты, а одежда типичной пай-девочки сменяется на рваные тряпки, контрастирующие с кожаными аксессуарами. Нам казалось это крутым; крутым выглядеть, не как все, шляться ночами под ручку и влезать в стычки с бухими в жопу отбросами общества. И мы не заметили того момента, как сами стали отбросами. Отбросами, которые кроме выпивки и наркоты, ни о чем не думают.
Вновь ловлю себя на мысли, что слишком долго разглядываю куртку, которая больше не принадлежит мне, чему я несказанно рада. Она как напоминание о всех моих погрешностях, от которого я так педантично стараюсь увильнуть. И первое правило новой жизни — чем меньше вещей отца храню, тем быстрее отрываю его пагубное влияние от себя.
Клэр молчит. Сверлит взглядом меня, пока я складываю вещи в барабан сушилки. Меня настолько смущает это, что я не удерживаюсь от того, чтобы первой задать вопрос.
— О чем думаешь?
Клэр, словно выпав из мира грез, вздрагивает. Жмурит конопатый нос, рябит локоны волос — точно нервничает. Я стискиваю кулаки в ожидании скулежа, с которым, в принципе, не прогадала.
— Я никому здесь не доверяю. Может, только тебе и немного Дэрилу, но все это скорее из-за чувства долга перед вами. Вы выходили меня, спасли. Дважды. Но я все равно чувствую себя не в своей тарелке.
— Неудивительно, ты попала в Александрию всего два дня назад.
— Да, и очень не вовремя. Я не готова становиться частью войны и умирать за людей, которых не знаю.
Мне нелегко слышать это. Голос Клэр предательски дрожит, как натянутая струна, когда вектор беседы сменяется в сторону смерти. Тем временем солнечный свет за окном постепенно меркнет. С одной стороны, я жутко напугана предстоящим, но с другой, таю надежду, что скоро все закончится. Нужно лишь дождаться Мэгги, которая в последнее время загружена, как пчела, и метается из одной общины в другую, чтобы и раны залатать, и поговорить с заложниками из Святилища.
— Никто не хочет, Клэр, — с очередным вздохом из меня будто выходят все напряжение и злость; беспокоясь за девочку и ее состояние я только и могу мять кончики пальцев в подборе нужных слов. — Я сама попала сюда не вовремя. Я в Александрии меньше месяца, а уже успела познать разрушительную силу войны. И возненавидеть своего отца сильнее, чем когда-либо. — Клэр внимательно слушает каждое слово, изредка кивает, как бы демонстрируя понимание. Ее зрачки бегают повсюду: комнате, полу, потолку, мне.— Знаю, ты боишься, но клянусь, я сделаю все, чтобы ты осталась невредимой, — поравнявшись ростом с девочкой, я, по классике жанра, пытаюсь успокоить ее касаниями; людям свойственно запоминать телесные контакты и ассоциировать их с некоторыми событиями. Может, если я в тяжелых для Клэр ситуациях буду дотрагиваться до нее, у нее появится рефлекс? И мне будет достаточно безмолвного касания, чтобы она взяла себя в руки. — Я буду защищать тебя ценой своей жизни, крутыха.
Ее глаза мокнут. Слезы настойчиво стекают по щекам, а губы дрожат. Обмякшая от происходящего Клэр позволяет себе пустить пару слезинок, но не больше.
— Я верю тебе, Челси.
Меня мгновенно настигает облегчение: я ожидала, что пролить бальзам на раны Клэр труднее. Моя семья никогда не могла меня защитить, и я постараюсь быть для Клэр семьей, которой у меня никогда не было.
— Замечательно, потому что без доверия я не смогу привести твои волосы в порядок.
Брови Клэр взмывают на середину лба, руки беспокойно ерошат голову.
— А что с ними не так?
Подняв уголки губ, изображаю подобие улыбки. Мне сдается нереальным то, что Клэр сама не видит очевидной проблемы. Да, она долгое время была под опекой брата, принимавшего все удары судьбы на себя, но разве маленькой девочке никогда не доводилось прочувствовать сполна минусы данного балласта?
— Они длинные.
— Это проблема?
— Серьезная. Длинные волосы — обуза. Хочешь выжить — скинь с плеч лишний груз.
С этого места рассеянное внимание Клэр не дает мне и слова вставить. Помешанная на сохранении длинны она не утомленно повторяет, что не даст их состричь. Вдобавок к этому, еще и отходит постоянно в сторону, не позволяя мне приблизиться.
— Я не собираюсь тебя стричь! — Замешкавшаяся Клэр очень тихо переспрашивает, и я принимаюсь объяснять свой замысел: — У меня есть предложение получше — я научу тебя заплетать их так, чтобы в бою ты о них даже не думала.
И чтобы Клэр не засомневалась во мне ни на секунду, валандаюсь по гостиной в поисках заготовленного коробка с украшениями для волос. Когда я его все же выставляю напоказ, Клэр прочищает горло и неуверенно выдает:
— Они все… розовые.
На секунду мне кажется, что ее смущает это. Или не кажется?
— Слишком девчачий цвет?
Пожимает плечами и дотошно безразличным тоном утверждает, что ей просто больше импонирует другой цвет.
— Может, тут есть что-нибудь желтое? — бросается к ящику, перебирая все его содержимое, и наконец разочарованно вздыхает.
— Это твой любимый цвет?
— Видишь это?
Встаю между царапающих ноги веток куста, отчего Дэрил смотрит на меня как на ненормальную.