Выбрать главу

7. ИТОГ

А что же Юстиниан? Безусловно, он был прав в своем осуждении «трех глав», но весь этот многолетний спор затевался ради того, чтобы примириться с монофизитами. Платформой для примирения были тезисы «александрийского папы» Кирилла (376–444), который разоблачил в свое время несториан. Авторитет Кирилла признавали и халкедониты, и монофизиты. Но последние считали, что Халкедон — это уступка взглядам Нестория и предательство учения святого Кирилла. Юстиниан так и не убедил своих оппонентов в обратном, но и не порвал с монофизитами. Император вел кропотливую работу по перевоспитанию еретиков, искал новые компромиссы и сумел создать оригинальную систему, когда монофизитские епископы оставались верны убеждениям, но служили империи. Мы уже показывали это на примере Иоанна Эфесского. Преемники Юстиниана не могли подняться над схваткой и поссорились с монофизитами, что привело к отпадению и исламизации Сирии и Египта.

Промежуточные итоги религиозной борьбы казались весьма скромными. Многолетняя суета вокруг проблемы «трех глав» превратилась в какую-то клоунаду. Добиваясь признания решений Пятого Вселенского собора, царь взялся преследовать западных епископов. Африканские клирики Виктор Туннунский, Феодор Кабаруссийский, Примазий Гадруметский и другие были сосланы на Восток за непризнание ороса Пятого собора. Еще один диссидент, Факунд Гермианский, скрылся, его искали, нашли в 564 году и также сослали. В Иллирике отправились в ссылку два епископа, другие бежали в Северную Италию. Их приютил аквилейский митрополит Павлин, который не признавал орос. Митрополита поддержали епископы Лигурии, Эмилии, Венетии, Истрии, Далмации. Первые четыре области уже в 568 году подверглись нашествию лангобардов, которые превратились из союзников во врагов империи. Следовательно, византийцам стало не до них. Возможно, легкость лангобардского вторжения объяснялась в том числе и позицией италийских епископов, которые перестали поддерживать центральную власть.

В Риме было не лучше. Преемником Вигилия стал Пелагий — тот самый, что поддержал первый «Конститутум», фактически направленный против решений Вселенского собора. Однако жажда карьеры взяла верх над принципиальностью, тем более что Юстиниан был прав по существу. Пелагий признал орос Пятого собора. После этого он сразу утратил популярность на Западе. Только два епископа согласились участвовать в его хиротонии (посвящении в сан), которая состоялась 17 апреля 556 года под защитой войск Нарсеса, только что разгромивших франков. Папу даже обвинили в убийстве Вигилия (поговаривали, что папа отравлен), но Пелагию удалось оправдаться.

Совершенно очевидно, что «битву за небеса» Юстиниан не выиграл. Но в этом не было вины императора. Ни один смертный, даже самый гениальный, не мог угадать ход этнических процессов, происходящих в империи, и тем более не мог обратить их вспять. Довольно того, что Юстиниан смог сохранить единство империи и сгладить противоречия, заставляя монофизитов и православных уживаться друг с другом. Требовать большего было бы нелепо.

ГЛАВА 6. ПРЕОБРАЖЕНИЕ ЦАРСТВА

1. ВОПРОСЫ И ПРОБЛЕМЫ

Эту главу мы посвятим внутренней политике Юстиниана: его законодательству и административным реформам, его политической эволюции. Конечно, описывать внутреннюю политику — занятие крайне сложное и неблагодарное. В хрониках мы находим упоминания о внешних войнах, в крайнем случае — о придворных интригах. Данные археологии всегда слишком скудны и вряд ли могут дать полную картину отношений между людьми. Свод законов нужно использовать тоже с большой осторожностью. Законы — это идеал, жизнь была другой. Остаются деловые документы из царских канцелярий, бытовые письма византийцев друг другу, купеческие обязательства и т. д. Что же в итоге?

Византиец эпохи Юстиниана остается загадкой для современных ученых. Эта загадка — результат цепи ошибок и заблуждений. Еще в XIX веке было принято считать, что византийское общество — это общество крепостных. Но в следующем столетии эту гипотезу пришлось отмести. Хорошо разработали тему социально-экономических отношений в Византии советские ученые. Глубокое исследование этих проблем всегда было сильной стороной советской науки. Другой вопрос, что исследователи остались в плену «библейской», прямолинейной концепции исторического времени, усовершенствованной позитивистами и воспринятой Марксом. Так родился миф о последовательной смене общественных формаций — рабовладения, феодализма, капитализма… Сам Маркс постепенно понял, что эта концепция не работает, поэтому заговорил о разных способах производства в рамках того же рабовладения — «восточном», «античном», что порождало дополнительную путаницу, хотя именно здесь и крылся ключ к разгадке развития общества. Концепция о смене формаций, на наш взгляд, ошибочна. Она полна противоречий, мир устроен сложнее. Не поняв этого, многие ученые попали в тенета ошибочных представлений об эпохе Юстиниана. В ряде советских сочинений мы видим картину рабовладельческого мира и старых порядков, которые якобы отстаивает Юстиниан. В нескольких работах 3. В. Удальцовой и в сжатом очерке истории Византии и южных славян, написанном А. П. Кажданом и Г. Г. Литавриным, мы наблюдаем именно эту картину общественного устройства Византии. Даже такой крупный исследователь-византинист, как Н. В. Пигулевская, написавшая интереснейший очерк о внутреннем состоянии империи Юстиниана (в монографии «Византия и Иран на рубеже VI и VII веков»), воздержалась от слишком смелых выводов, хотя это не отменяет ни ценности самого исследования, ни уникальности источников, привлеченных этим ученым.