— Пару лет назад он обзавелся персональным компьютером.
— А что случилось с машинкой?
— По-моему, он отдал ее Беннету.
Я закрыла глаза и успокоила дыхание. Тон Кристи изменился и снова стала дружелюбным. Я не хотела, чтобы она поняла, как важны эти сведения, и насторожилась.
— Что Беннет с ней делает? Это не та, которой он пользуется в ресторане?
— Не-а. Сомневаюсь. Она, наверное, в его комнате. А что?
— Ничего особенного. Просто проверяю одну теорию, но я бы очень хотела увидеть ее. Ничего, если я заеду, чтобы просто взглянуть?
— Ну, для меня это ничего. Но Беннет может протестовать, если только его здесь не будет.
Его комната для него святыня. Никто туда не заходит, кроме него. Мы сейчас собираемся уходить. У нас встреча в одиннадцать. Почему бы вам не спросить Беннета, когда будете с ним разговаривать?
— Я так и сделаю. Нет проблем. Это хорошая идея. И последний маленький вопрос. В ночь убийства, могли ли вы действительно видеть Донована? Или вы просто решили, что он смотрит телевизор, потому что телевизор был включен в соседней комнате?
Кристи положила трубку без единого слова.
Я быстро нацарапала записку Дицу, положила пару чистых листов бумаги в папку, а папку засунула в сумку. Вышла через боковую дверь и спустилась на улицу по лестнице, шагая через ступеньку.
Не уверена, у каких «нас» была встреча в одиннадцать, но надеялась, что это были Кристи и Донован. Если я попаду к Малекам до прихода Беннета, возможно, мне удастся пробраться наверх и взглянуть на машинку. Мне не раз приходило в голову, что это Джек или Беннет написали письма и проинформировали прессу. Я не могла определить мотив, но пишущая мащинка могла стать важным доказательством. Еще я мысленно хихикала над Дицем, потому что говорила же ему, что, кто бы ни написал письма, не станет выбрасывать машинку. С оружием то же самое. Кто-нибудь использует пистолет, чтобы совершить преступление. И, вместо того, чтобы его выкинуть, хранит в шкафу у себя дома, или засовывает под кровать. Лучше зашвырнуть его в океан.
Я доехала до Малеков за рекордное время. Подъезжая, я увидела, как ворота открылись, и нос машины показался из-за поворота. Я ударила по тормозам и юркнула в ближайший поворот, не сводя взгляда с зеркала заднего вида, пока БМВ не проехал мимо.
За рулем был Донован, его взгляд не отрывался от дороги. Кажется, я заметила Кристи, но не была уверена.
Я услышала гудок и посмотрела через лобовое стекло. Сосед Малеков, в своей темно-синей машине, терпеливо ждал, когда я освобожу ему проезд. Я сделала много застенчивых и извиняющихся жестов и дала задний ход. Выехала с подъездной дорожки и остановилаь, чтобы дать ему проехать. Произнесла губами слово «извините», когда он повернулся и посмотрел на меня. Он улыбнулся и помахал рукой, и я помахала в ответ. Когда он исчез из вида, я подъехала к воротам в резиденцию Малеков.
Охранника у ворот не было. Я набрала код, который дала мне Таша. Раздалось счастливое пиканье. Ворота слегка покачались и распахнулись, чтобы принять меня. Я проехала по дорожке и свернула за угол. Смутно мне приходило в голову, что Кристи могла остаться дома. Надо было придумать, чем оправдать свое появление. Ну, ладно. Часто, лучшая ложь — это экспромт.
Во дворе не было машин, хороший знак. Два из трех гаражей стояли открытыми и были пусты. Мне приходилось оставлять машину на виду, не было никакой возможности избежать этого. Но если я здесь по уважительной причине, зачем прятать машину? Если Малеки вернутся, я что-нибудь придумаю. Я прошла мимо главного входа, завернула за угол и дошла до кухни, вытащив из сумки папку. Через окно было видно Энид, которая стояла возле раковины. Она заметила меня, помахала, и пошла к задней двери, чтобы впустить меня.
Она вытирала руки полотенцем и отступила, давая мне войти.
— Здравствуйте, Энид. Как дела?
— Нормально. Почему вы заходите через заднюю дверь? Вы только что разминулись с Кристи и Донованом, они вышли через главный вход.
На ней был большой белый передник поверх джинсов и футболки, волосы аккуратно убраны под вязаную шапочку.
— Правда? Я их не видела. Я два раза звонила у передней двери. Наверное, вы не слышали, так что я решила обойти вокруг. Не могу поверить, что я с ними разминулась.
Я увидела на столе ингредиенты для выпечки: две палочки сливочного масла, мерный стаканчик, наполненный гранулированным сахаром, баночка с разрыхлителем для теста и контейнер молока. Духовка была разогрета и большая форма для выпечки смазана маслом и припудрена мукой.
Энид вернулась к столу, взяла сито и стала просеивать муку, которая образовала идеальную горку. Пока я наблюдала, она добавила муки лопаткой. Я редко что-нибудь пеку, но, когда я это делаю, то добавляю продукты по мере надобности, не понимая, что упускаю важнейшие ингредиенты, пока не делается уже поздно. «Быстро добавьте взбитые яичные белки и мелко нарезанный свежий имбирь…»
Энид была методична. Я знаю, что она не стала бы печь ничего из готовых смесей, и ее кексы никогда не осядут.
— Куда все подевались? Никаких машин нет в гаражах.
— Мирна лежит. Представляю, через что она прошла.
— Что с ней? Она заболела?
— Не знаю. Она кажется встревоженной и плохо спит.
— Может быть, мне нужно с ней поговорить. А где все остальные?
— Кристи сказала, что Беннет приедет обедать. Они с Донованом поехали в похоронное бюро. Звонили из офиса коронера. Тело отдадут сегодня днем, и они поехали выбирать гроб.
— Когда похороны? Кто-нибудь говорил?
— Говорили насчет понедельника. Только для семьи и близких друзей, публику пускать не будут.
— Думаю, что нет. Уверена, они сыты по горло вниманием прессы.
— Вам чем-нибудь помочь?
— Да нет. Я недавно звонила Кристи и обещала, что верну эту папку. Она сказала оставить ее в офисе Бадера. Я могу потом выйти через переднюю дверь.
— Хорошо. Можете подняться по боковой лестнице, если хотите. Вы знаете, как найти офис?
— Конечно. Я там уже была. Что вы готовите?
— Лимонный кекс.
— Звучит хорошо.
Я поднялась по боковой лестнице, с папкой в руках, и замедлила шаги на верхней площадке.
Этот холл был утилитарным, полы и окна — голыми. Этот особняк был построен во времена, когда у богачей были живущие в доме слуги, занимавшие закоулки и щели в задней части дома или на чердаке. Я осторожно приоткрыла дверь слева. Узенькая лестница вела наверх, теряясь в темноте. Я прикрыла дверь и двинулась дальше, заглянув в большой шкаф со скатертями и салфетками и маленький чулан со старинным комодом. Коридор повернул на девяносто градусов вправо, выводя к главному холлу через арку, прикрытую камчатной драпировкой.
Я увидела полированные перила главной лестницы посередине холла. За лестничной площадкой было другое крыло дома, зеркальное отражение того, где я сейчас находилась.
Широкая ковровая дорожка пересекала мрачный холл. В дальнем конце камчатная драпировка намекала на арку и на еще одну лестницу.
Обои были неяркими, мягкий цветочный узор, который бесконечно повторялся. Через интервалы на стенах были закреплены хрустальные бра в виде тюльпанов. Возможно, они были установлены при постройке дома и потом были переделаны с газа на электричество.
Слева от меня было три двери, каждая опечатана огромным Х ленты места преступления.
Я предполагала, что одна вела в спальню Гая, другая — в спальню Джека, а третья — в общую ванную. Справа были еще три двери. Я знала, что вторая вела в апартаменты Бадера: спальню, ванную и офис. Ближайшая ко мне дверь была закрыта. Я оглянулась, чтобы убедиться, что Энид не последовала за мной. Все в доме было тихо. Я взялась за ручку и осторожно повернула. Заперто.
Ну, что теперь? Это был простой старомодный английский замок. С ключом, который, наверное, подходил здесь к любой двери. Я оглядела холл в обоих направлениях. Нельзя было терять времени. Дверь в апартаменты Бадера была закрыта. Я подошла к его спальне и повернула дверную ручку. Незаперто. Я заглянула внутрь. Там был ключ, аккуратно вставленный в замочную скважину с обратной стороны. Я вытащила его и устремилась к двери в комнату Беннета. Вставила ключ в замок и попыталась повернуть. Ключ вошел. Но в замке ощущалось какое-то сопротивление. Я нажала посильнее, прижав слегка дверь. Прошло несколько секунд, ключ вдруг повернулся, и я вошла.