В последних словах слышалось рычание, тонкие длинные пальцы украшали черные когти, а зрачок вытянулся в вертикальную щель. Мужчина практически потерял над собой контроль.
- Пускай только попробуют высунуться. После обряда не отходи от Веры ни на шаг.
- Нет. Не будет обряда. – В голосе Андрея зазвенела сталь. – Пока мы не устраним эту шайку, я не могу подвергать Веру опасности.
- Но ведь ты сам предложил этот план!
- Сам предложил, сам и передумал. Мы и без этого уже узнали, кто за этим стоит.
- Э-э-э нет, сынок, - Владимир покачал головой. – Придется довести дело до конца. Подслушанный разговор доказательством не является, поэтому придется спровоцировать их на действия. И вот тогда мы их прижмем. Всех.
- Поклянись, что с моей невестой ничего не случится.
- Ты сейчас про которую из двух?
- Не смешно, - рыкнул молодой человек.
- Да, не смешно, - подтвердил мужчина. – Безопасность Веры будет зависеть только от тебя. Если ее не сможешь защитить ты, то никто не сможет. И ты никогда себе этого не простишь.
- Ты не виноват.
- В чем?
- В том, что тогда произошло. Ты защищал ее до последнего. А тех, кто действительно виновен, мы накажем.
***
- То есть, ты предлагаешь использовать Веру вместо живца? – Антон был ошарашен историей не меньше меня.
- Я этого очень не хочу, но у нас нет другого выхода, - Андрей бросил на друга колючий взгляд. – Пока ты, дорогой братец, готовился к свадьбе с МОЕЙ девушкой, мы с отцом думали, что можно сделать, чтобы этого избежать.
- Свадьбы? – Ехидно протянул Пушистый.
- Обряд изначально планировался таким, каким он и получился. Уж извините, что не посвятили сразу, но тогда точно что-нибудь пошло бы не так.
- Хорошо, и что дальше? – Насупился Антон.
А дальше сорвало меня:
- А, может, кто-нибудь соизволит поинтересоваться моим мнением?!
- Вер, ты чего? – Андрей попытался накрыть мою руку своей.
- Я чего?! Это я чего?! Громов, ты совсем ахренел? Захотел – ушел и изменил, захотел – вернулся обратно и провернул обряд обручения. Это тебе что, шуточки? Сколько можно играться мной и моей жизнью?! Даже всякие побрякушки уже не интересуются, чего я хочу! – Я встала и опрометью бросилась из обеденного зала.
В каких-то три секунды преодолев расстояние до комнаты, я с такой силой саданула дверью, что это должны были услышать не только внизу, но и в двух окрестных кварталах.
- Доволен?
- А я тут при чем? – огрызнулся Антон.
- При всем! – рыкнул Андрей. – Если бы не ты…
- Если бы не я, то она давным-давно бы уже сбежала в неизвестном направлении!
- Мальчики, - подал голос Владимир.
- Не лезь! – рявкнули в один голос мальчики.
- Хрен с ним, что ты ее сюда притащил - я бы и так ей рассказал обо всем произошедшем. Но тогда она принимала бы все решения на трезвую, спокойную голову! И не бросалась бы на что попало из чувства мести и злости.
- Знаешь, - слова Пушистого сочились ядом. – Когда она… «бросалась», то была совершенно трезва.
Андрей ударил один раз. Практически без замаха. Зло, коротко, вкладывая в этот удар все то, что терзало его всю прошедшую неделю: ревность, злость, чувство вины и обиду на Веру.
Раз за разом он оправдывал ее поступок и все равно не находил оправдания. Злился, психовал, ревновал. Пытался оправдать себя и ее и снова злился, психовал и ревновал. Не хотел верить, что она могла вот так вот сразу, и верил. Потому что знал. Но, так же, он знал, что если бы она его не любила, то не пошла бы сегодня с ним к алтарю. Не сказала бы ему «да». И не смотрела бы на него так. Она не простила его. Вернее, не сказала об этом, но глаза говорили об обратном. И сейчас, вместо того, чтобы скандалить и махать кулаками, нужно было бежать за ней. Говорить, быть рядом, просить прощения, умолять, ползать на коленях. А он…
Ответный удар был не слабее того, которым наградил он. На скуле словно взорвалась пороховая бочка, к шее потекло что-то липкое и горячее.