Однако дядюшка Зерах мысль о таком выгодном браке так и не похоронил, а потому неизменно, не менее раза в неделю наведывался к Луме в мастерскую с разными как бы случайными, или, наоборот, животрепещущими вопросами, надеясь переубедить упрямую девицу, не понимающую своего счастья. Лума стойко держала оборону, даром что ее так и подмывало периодически испробовать на настырном джудиосе очередной артефакт, например, огненного заслона, и сдерживала ее только мысль о потенциальном судебном разбирательстве, ну и о сплетнях, которыми обрастет история поджигания несостоявшегося свекра…
Идиллию с распиванием чая очень удачно прервал отец Лумы, заглянувший позвать ее к ужину. Дядюшке Зераху волей-неволей пришлось вспомнить о каком-то очень срочном деле и покинуть мастерскую. Отец одобрительно осмотрел творение дочери для синьоры Маррокин и даже предложил послать ей магограмму, чтоб поторопить почтенную вдову с забором заказа и, соответственно, с оплатой за него.
Лума покорно примерила очередные принесенные отцом анклеты7, хотя особых изменений уже особо и не ждала, за столько лет успела свыкнуться с мыслью, что жизнь обычных людей не для нее. И куда ее Ангел-Хранитель смотрит? Хотя… два года назад для Лумы появилась надежда. И Мартин еще тогда поклялся, что сделает все, чтоб его девочка прожила нормальную жизнь. Жизнь здорового не ущербного человека.
Зашедшая за своим заказом Бранка Маррокин забрала готовую полупарюру и принесла обещанные деньги, чем сильно подняла Луме настроение. А на кухне мать, накрывавшая на стол, с усмешкой спросила, намекая на визит Яглома:
– Сильно достал?
– Да шоб я видела его на одной ноге, а он меня одним глазом! – не сдержалась Лума.
– Странный все-таки человек. Вроде все ж ему неоднократно объяснили, нет, не верит…
– Дело не в том, что он мне не верит. Он не хочет мне верить. А вот с этим уже ничего не поделаешь.
– Может у него склероз проклюнулся…
– Я даже думать не хочу откуда у него в мозгу еще и птичка завелась, которая ему теперь мозг клюет, но одно понимаю отчетливо: мне от него и его сына следует держаться максимально далеко!
Мартин Белтран только вздохнул. Нет, он не жалел, что отказал Зераху Яглому, проблема была в Луме. Да, из девочки получился хороший, даже талантливый артефактор, она росла славной и симпатичной, речь, манеры, знание этикета, все при ней, но вот с личным счастьем наблюдались явные проблемы. И причин тому было две. Во-первых, хромота, с которой так и не смогли справиться никакие даже самые именитые медикусы, и из-за которой окрестные парни предпочитали тех, кто мог составить им пару на танцах. А во-вторых, девица Белтран оказалась преизрядно умна, что женщине вроде как и непозволительно вовсе, да еще и не пыталась этого скрывать, что тоже не способствовало наплыву женихов. А жаль. Мартин был свято убежден, что никакая, даже самая любимая работа не может заменить семью. Жена его тоже была с этим согласна, но заставлять или еще как-то давить на дочь в этом направлении они не стали.
А сама Лума с воодушевлением возилась с артефактами и даже выиграла пару лет назад столичный конкурс на самый необычный защитный артефакт, получив патент. По какому-то странному капризу природы ей лучше всего удавались именно защитные плетения для помещений и особенно замкѝ! Правда тот же выбрык природы не дал ей возможности «чувствовать» драгоценные камни, но тут уж ничего не поделаешь. Зато, когда речь шла об изделиях из полудрагоценных и поделочных камней, тут с ней не спорил даже Председатель Гильдии артефактчиков Либреса, а уж он-то мог многое сказать, если был с чем-то не согласен!
– Лума, – попросил отец, – раз уж ты закончила заказ для синьоры Маррокин, сходи со мной завтра на центральную площадь. Я один никак не успеваю доплести защиту на этом нелепом сооружении, а нам вечером придется еще и в ратуше попотеть с наведением охранного декора.